Страстная ночь в зоопарке

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 32

Петр приехал на «Волге», за рулем которой сидел шофер. Плечи Скороходова облегал дорогой костюм, на запястье сверкали золотые часы.

– Никак в гинекологию подался, – закричал главный насмешник курса Ванька Рогов, когда Петя вошел в зал ресторана, где гудели бывшие студенты.

– Нет, – засмеялся Скороходов, – заведую лабораторией в НИИ, занимаюсь наукой.

– Небось пашешь на оборону, – завистливо сказал Ваня, – а я за полторы ставки в поликлинике ломаюсь.

– Учился бы, как Петя, защитил диссер, и тоже хорошо бы устроился, – пришла на помощь бывшему любовнику Тамара, – а то некоторые с курса на курс еле-еле на тройках переползали, а потом вознамерились членами Академии наук стать.

Рогов обиделся и стал наливаться водкой. Петя весь вечер провел с Тамарой, немного выпил, подвез ее домой и спросил:

– Хочешь, возьму тебя к себе в лабораторию?

– Ты пьян, – засмеялась Тамара, – вдруг я соглашусь? Утром протрезвеешь, забудешь про свое предложение, а тут я звоню! Как выкручиваться станешь?

– У меня отличная память, – серьезно сказал Петя, – помню, как нам хорошо было. А ты?

Вечер они завершили в постели. У Петра не было жены, у Тамары мужа, никто не мешал возобновлению их отношений. Роман разгорелся, словно пораженный молнией сухой хворост. Скороходов несколько раз заводил речь о переходе Боткиной в свою лабораторию.

– Отличный оклад, льготы, – соблазнял он любовницу, – очень интересная работа, и мы постоянно будем рядом.

– Мне и в клинике хорошо, – отбивалась Тамара, – я привыкла лечить людей, а не возиться с пробирками.

Петя затихал, но потом начинал уговоры заново. Накануне Нового года он купил букет цветов и сказал:

– Выходи за меня замуж.

В отличие от многих женщин Боткина совсем не обрадовалась, она была в разводе и более не собиралась узаконивать отношения.

– Понимаешь, – забубнила она, – мы уже не студенты, зачем торопиться? Разве нам плохо?

– Хорошо, даже очень, – кивнул Петя.

– Вот пусть так и остается, – обрадовалась Тамара, – ни к чему суета с походом в загс.

Скороходов потер затылок:

– Есть нюанс. Мы сможем быть вместе лишь при соблюдении одного из двух условий: ты работаешь в лаборатории или идешь со мной во дворец бракосочетаний. В противном случае нам придется расстаться.

– Вот уж чушь! – засмеялась Боткина. – Тысячи людей служат в разных конторах и живут без штампа в паспорте.

– Они не работают там, где я, – с расстановкой произнес Петя. – Я человек системы. У нас правило: живем либо с официальной женой, которая подписала бумагу о неразглашении тайны, либо с коллегой. Иначе нельзя!

Тамара разинула рот, а Петя продолжил:

– Думаешь, почему я всегда езжу с шофером? Самого за руль не пускают в целях безопасности. Отчего мы с тобой только поздними вечерами встречались? Я не хотел, чтобы о наших отношениях узнали. Водитель пообещал молчать, слово парень пока держит, нас не выдал, но у него своя служба. Придется ему-таки на нас настучать.

– Чем ты занимаешься? – прошептала Тамара. – Я думала, в НИИ ставишь опыты на мышках.

Петя встал, тщательно задернул занавески, отключил от сети домашний телефон, увеличил звук телевизора, сел на диван вплотную к Томе и шепотом рассказал ей правду.

Он начальник лаборатории, которая создает новые вирусы. Последняя разработка – болезнь, имитирующая сифилис, она передается исключительно половым путем, бытовой исключен. Сифилис развивается в человеческом организме медленно, порой по двадцать лет. Некоторые больные долго не знают, что инфицированы. Но болезнь, придуманная Скороходовым, развивается стремительно. С момента заражения до смерти проходит всего пара месяцев, срок зависит от состояния иммунной системы инфицированного, но редко превышает полгода. У человека сначала появляются язвы, они то кровоточат, то затягиваются, несчастного покрывает сыпь, а дальше уж как повезет. Кто-то умирал от поражения печени, кто-то от остановки сердца или паралича дыхания.

– Бактериологическое оружие, – ахнула Боткина.

– Ну, наверное, можно и так сказать, – с неохотой признал Петя. – Есть в разработке одна необъяснимая пока странность. Зараженная женщина не болеет и не умирает, но инфицирует каждого мужчину-партнера, а тот быстро отбывает в мир иной.

– Как гемофилия, – прошептала Тамара, – слабый пол является ее носителем, у женщин на свет появляются сыновья, потом внуки, болеют лишь потомки мужского пола. Наиболее известна ситуация с королевой Англии Викторией. Она передала гемофилию многим отпрыскам царских семей, с которыми ее связывали родственные узы, в частности, цесаревичу Алексею, наследнику последнего императора России Николая Второго.

– В принципе верно, – кивнул Скороходов, – но гемофилия наследственное заболевание, не постыдное. А сифилис в сознании людей связан с проституцией, половой распущенностью, развратом. Хотя не всегда сифилитик таков: часто болезнь получает от мужа ни в чем не повинная жена. Но если вы скажете, что страдаете гемофилией, приятели и коллеги по работе проявят сострадание, начнут притаскивать народные рецепты, советовать: «Пей настойку гриба чага на керосине, одной знакомой моих родственников это помогло». А вот попробуйте заикнуться про сифилис! Вокруг в секунду образуется пустыня, с таким больным не захотят иметь дела, постараются уволить с работы, он гарантированно потеряет семью, от него спрячут подальше детей.

– Понятно, почему в твоей лаборатории колдуют именно с этой заразой, – осенило Тамару, – официально лечить ее больные не пойдут, будут искать подпольного доктора, потеряют время и… умрут.

– Даже если зараженные рискнут и рванут в диспансер, все равно скончаются, – признал Петр, – спасения нет. И любой врач окажется в тупике. Вроде признаки сифилиса присутствуют, но анализ крови его не подтверждает. Но, знаешь, если венеролог наблюдает яркую картину развития сифилиса, он не пошлет больного сдавать кровь. Зачем? И так все ясно. И специалист сообщит несчастному диагноз. Мало мужчин без греха, почти у каждого, даже удачно женатого парня была хоть одна связь на стороне. И что люди подумают?

– Какой ужас! – прошептала Тамара Михайловна. – Зачем нам такое зло?

Петр выпрямился:

– У страны много врагов. В мире идет война, наши противники не гнушаются применять ради победы капитализма любые средства, подкупают диссидентов, платят им за подрыв коммунистической идеологии. Мы защищаемся. Но если посадить инакомыслящего за решетку, тут же «Голос Америки», «Свободная Европа» и прочие вражьи подхалимы развопятся про ущемление прав человека в СССР. К нам применят экономические санкции. А если антисоветчик умрет от сифилиса? Это же позор!

– Ужасно, – прошептала Тамара, – но как же мужчина получит заразу?

– От женщины, – удивился Петя, – разве ты не поняла? Переспит с носительницей болезни – и все, заказывай место на кладбище!

– Откуда возьмется девушка? – лепетала Боткина.

Скороходов отечески похлопал любовницу по плечу:

– Есть патриотки, которые ради своей страны готовы на многое.

Тамара забилась в угол дивана. Все ее добрые чувства к Петру испарились, словно капля воды, упавшая на раскаленное железо.

– Хочешь сказать… некоторые… специально этим занимаются? Женщину инфицируют, а потом она служит…

– Оружием, – кивнул Петр, – пострашнее пистолета и яда, удивительным, уничтожительным, которое невозможно обнаружить. Девушка всегда будет вне подозрений, ее можно тщательно обследовать, просветить рентгеном, и ничего не найдешь, потому что убивает она своим телом. Здорово, да?

Тамара попыталась справиться с подступившей тошнотой.

– Но ты сказал, что заразится любой мужчина, с которым «оружие» вступит в контакт. Значит, такая женщина никогда не обретет семьи?

Петр снисходительно улыбнулся:

– Милая, у тех, кто служит стране, другие цели в жизни, их мысли сильно отличаются от помыслов среднестатистической мещанки. Наша разработка новая, мы пока досконально не знаем все детали, но она опробована, дала хорошие результаты, правда, длительного периода использования пока не было. Лет через пять-десять мы получим ответы на все вопросы. Что касается девушек, то после радикальной гинекологической операции они становятся безопасны для мужчин и могут продолжать работу, но уже по другому направлению.

– Боже! У них никогда не будет детей! – испугалась Тамара.

– У тебя нет ни сына, ни дочери, – напомнил Скороходов, – и ничего, ты бодра, весела, хороша собой.

– У меня дисфункция яичников, которая привела к бесплодию, – озвучила свой диагноз Боткина, – меня не использовали как шлюху и не укладывали потом на операционный стол.

Петр потянулся за сигаретами.

– Говорю тебе, у агентов другой менталитет, на первом месте у них интересы государства, остальное побоку. Ладно, завтра я заеду за тобой в семь, не проспи.

– Зачем? – не поняла Тамара.

Скороходов обнял любовницу.

– Почему, ты думаешь, я разговаривал с тобой предельно честно? Ведь я не имею права на откровенность!

– Не знаю, – вздрогнула Боткина.

Петя улыбнулся:

– Я люблю тебя и хочу построить полноценную семью. Теперь тебе придется выйти за меня замуж. Завтра в восемь мы объявим кому следует о нашей свадьбе. Иначе…

– Иначе что? – похолодела Боткина.

Скороходов прищурился:

– Я сообщу, что допустил оплошность, разоткровенничался с любимой женщиной. Если мы оформим отношения, то никаких санкций не последует. Ты отличный специалист, будем работать в одной лаборатории. Но если ты откажешься, то… меня простят, за годы безупречной службы я допустил лишь одно нарушение, и я очень нужен как руководитель научной работы. А вот что сделают с тобой?

Тамара онемела. У нее не было ни малейших сомнений по поводу своей дальнейшей судьбы. Убьют и не заметят. Врач собрала всю силу воли и твердо произнесла:

– Отлично. В семь. Наверное, лучше надеть белую блузку, пиджак и черную юбку.

– Умница, – расплылся в улыбке Петр, – я был уверен, что ты сделаешь верный вывод.

Тамара проплакала ночь напролет. Она не пыталась бежать, понимая бессмысленность и опасность столь опрометчивого шага. Но в семь Петр не появился, в восемь, девять и десять тоже. О мобильных телефонах в те годы не слышали, дома Скороходов трубку не снимал, как позвонить в лабораторию, Боткина не знала. Около полудня она рискнула выйти на улицу, свернула на набережную и увидела бригаду, которая чинила разбитое ограждение.

– Что случилось? – спросила Боткина у одного из ремонтников.

– Утром какой-то хмырь из начальников здесь на своей черной «Волге» в воду ухнул, – ответил рабочий. – Гололед сильный, шофер с управлением не справился, привык нарушать скоростной режим. Думал, ему все можно, барина катает, ну и трендец обоим. Два трупа достали.

Тамара Михайловна на подкашивающихся ногах побрела домой. Она была неверующим человеком, но в тот момент молилась как умела. Бог уберег ее от страшной работы и совместной жизни со Скороходовым.

– Зачем ты мне это рассказала? – не поняла Лера.

Боткина навалилась грудью на стол.

– Корсунский умер от сифилиса, ты говорила, что он болел всего месяц. Владимир мог стать жертвой спецслужб.

– Это было очень давно, – прошептала Лякина.

– Скороходов погиб за полгода до того, как ты попала ко мне в отделение, – продолжала Тамара. – Петра нет, но его лаборатория продолжала работу. Свято место пусто не бывает.

– Почему ты раньше мне не рассказала? – спросила Лера.

– Очень боялась, – призналась Боткина, – время было неподходящее, сейчас не так жутко. Но давай о другом. Вспомним Катю!

Лякина прикрыла глаза рукой, Боткина не замолчала:

– Твоя дочь была серьезной девушкой и не хотела спать с мужчиной без любви.

– Почти до тридцати лет она ходила в старых девках, – согласилась мать, – ждала принца. А он от сифилиса умер.

Тамара взяла Леру за руку:

– Катя родилась от Корсунского. Владимира заразили спецслужбы, чтобы не только устранить, но и опозорить. Ты рассказывала, что его безуспешно ловили и никак не могли задержать. Со смертью Корсунского движение хиппи потеряло одного из знаковых лидеров и тихо завяло. Что, если твоя дочь получила инфекцию от отца? И, вероятно, ты носитель неведомой болезни, заразилась ею от любовника.

Лякина схватилась за щеки.

– Нет! Я бы узнала об этом раньше.

– Как? – спросила Тамара. – Слабый пол не болеет, он является разносчиком инфекции. Ты не заводила любовников, Катя до тридцати лет жила одна, и первый же ее мужчина погиб от ураганного сифилиса, который не определяется анализом. То ли Петр намеренно не рассказал мне, что болезнь передается от матери к дочери, то ли сам не знал об этом. В год, когда он утонул, ученые еще не знали всех деталей.

– Я убила Катю, – прошептала Лера, – она покончила с собой из-за смерти жениха. Но получается, в этом виновата я. Корсунский – Лера – Катя – Евгений, вот цепочка.

– Нет, милая, – медленно произнесла Боткина, – ты жертва. Исток бед в женщине-агенте, которая намеренно заразила Владимира. В оружии, которое использовала система. Найдешь ее – обнаружишь, кто лишил тебя и Володи, и дочери. Эта дрянь еще вполне дееспособна, полагаю, ей лет шестьдесят, не больше.

Боткина не зря считалась хорошим психиатром. Она хотела, чтобы у Леры появился смысл в жизни, и поэтому подкинула ей идею отомстить. Лякина забыла про горе, начала докапываться до истины. Лера хорошо знала: есть люди, которые умеют хранить тайны лучше навороченных сейфов и виртуозно лгут при необходимости, но бумаги расскажут все, главное – их найти.

Лякина составила план, попросила своего начальника похлопотать за нее.

– Я решила под старость лет кандидатскую написать, – смущенно сказала она, – хочу перейти в Центральный военный архив, там хранятся документы по моей теме.

Шеф помог безотказной сотруднице, Лякина получила доступ к огромному объему безмолвных свидетелей, более того, рабочее удостоверение открывало перед ней вход в другие хранилища, куда не пустят человека с улицы. Лера рассуждала так. Никаких документов о работе лаборатории она не найдет. Но Петр говорил, что агентам спустя пару лет делали гинекологические операции, а сведения о таких вмешательствах доступны. Дело за малым. Надо перерыть огромную массу документов за конец семидесятых годов, выделить тех, кому делали радикальное удаление половых органов. Может, мелькнет знакомая фамилия? Корсунского заразили максимум за полгода до смерти, значит, Лера знакома с той женщиной-агентом, просто она не знает, кто из близкого окружения убил ее любимого.

Жизнь обрела для Лякиной новый смысл. Она поставила перед собой цель и шла к ней твердым шагом. Можете себе представить масштаб работы? Любой другой давно бы сдался, но Леру толкало в спину желание отомстить за Володю и Катю.

Не один год прошел, пока в кипе документов нашлась карта… Ольги Марковой, сестры Бориса. Молодой, ранее вполне здоровой женщине была сделана та самая операция по рекомендации онколога. Бывшая медсестра Лякина отлично знала: потом таким больным назначают лучевую, химио-, гормональную терапию, их ставят на учет в онкодиспансере. Но Маркову через две недели выпустили без дальнейшего лечения. Ольга не посещала врачей. Создавалось впечатление, что ей всего-то вскрыли прыщ, а не спасли от рака.

Лякина начала копаться в биографии Марковой и нарыла кучу интересных сведений. Оля и Борис уехали из России. Их подозрительно быстро выпустили в Израиль, брат с сестрой не провели, как все, томительные годы в ожидании вылета из СССР. Маркова за рубежом вышла замуж за диссидента Роберта, откуда-то у них взялись деньги на издательство и комбинат. Бизнес рос, ширился, создавалось впечатление, что кто-то очень богатый подпитывает Волковых деньгами.

Лера примолкла.

– Полагаешь, Ольга до сих пор состоит на службе? – спросила я. – Мне рассказали историю про мишку, набитого золотыми червонцами, последний подарок матери Марковых сыну и дочери.

Лякина засмеялась:

– Все эту сказку слышали, но я в нее не верю. Вернее, думаю, что плюшевый зверь был, и дублоны в нем тоже, но пограничникам дали строгий приказ не задерживать Ольгу и ее брата. Эмиграция Марковых – часть хорошо разработанного плана по внедрению Ольги в среду соотечественников. Ей предстояло завоевать авторитет и использовать беженцев в нужных для коммунистов целях.

– Каких? – не поняла я.

Лера ответила:

– Думаю, их много. Волкова стучала о настроениях внутри русской диаспоры, через нее можно было внедрить в Европу агента. Никто не усомнится в человеке, если его порекомендует сама Ольга. Полагаю, Бургштайн фактически стал форпостом спецслужб России. Политические режимы меняются, а система госбезопасности незыблема. Я понятия не имею, чем Волкова сейчас занимается, но гадина точно в обойме.

– А Борис? – спросила я.

– Лох, которому отвели роль помощника сестры, – поморщилась Надя. – Он всегда смотрел на нее с восторгом, обожал Ольгу, как, впрочем, и Роберт, тот тоже ей в рот смотрел. Ольга настоящая хищница. На посторонних ей плевать, она занималась работой на КГБ со студенческой скамьи, уж не знаю, кто ей так мозги промыл, что она даже после перестройки и всех революций осталась верна своим идеалам. Или ее исключительно собственное благополучие беспокоит. Ловко она устроилась! Неприятно спать с мужиками по заказу, но потом-то ее наградили, отправили за границу, дали денег, сделали из нее успешную бизнесвумен. Да, ей приказали женить на себе Роберта, но сучке повезло – разгорелась подлинная любовь, сложилась семья! И жила эта сволочь много лет очень счастливо с мужем и братом. Повторяю, ей на всех наплевать, а вот Роби и Боречка – ее обожаемые мальчики, для них она готова на все.

– Муж знал, чем занимается Ольга? – не успокаивалась я.

– У него спроси, – схамила Лера. – Думаю, нет. Такие, как она, скорей язык проглотят, чем расколются. Старая советская школа.

– Доказательств нет, но и так понятно, – перебила Надя. – Роберт уехал из Москвы, несмотря на славу диссидента. Почему его выпустили? Таких сажали в лагеря. Журналист Волков не был ни академиком Сахаровым, ни писателем Солженицыным, мировая общественность не возмутилась бы, если б некий репортеришка очутился на зоне, но ему не чинили препятствий, дали командировку. Это был хитрый план. Ольге велели познакомиться с бедствующим Волковым, стать его женой, открыть издательство. Имя Роберта служило гарантией левых взглядов семьи.

– Волкова использовали втемную, – пояснила Лякина, – он не знал правду об Ольге.

– Было видно, как Роберт любит жену, а та отвечает ему взаимностью, – пробормотала я.

– Иногда долг совпадает с чувствами, – пожала плечами Лера, – но теперь Робби покойник! То-то Ольге повезло! Так ей и надо, суке!

– Это ты послала Волковым телеграмму! – прошептала я.

– Дурацкий поступок! – оценила действия Лякиной Надя.

– Ольга здорово испугалась, – возразила Лера, – она-то сразу поняла, что к чему.

– Ты не боялась подписываться «Астрея»? – удивилась я. – Волкова, наверное, вспомнила, кому принадлежала эта кличка.

– Идиотская, глупейшая затея! – топнула ногой Надя.

– Мне так захотелось! – заявила Лера. – И точка! Я имею на это право.

– Стойте! – воскликнула я. – Но как Роберт заполучил болезнь? Во-первых, Ольгу пролечили, и она более не представляла опасности для мужчин, во-вторых, они с мужем практически исключили интим из своей жизни!

Зина засмеялась и разразилась тирадой:

– Бургштайн загудит: его царь подхватил сифилис от шлюхи. Позор! Позор! Ольга знает правду, но она ее не откроет! В особенности ей «приятно» знать, что Робби убили так же, как она убрала Корсунского. Небось она теряется в догадках, с кем переспал ее мачо? Кто наследница ее дела? Кто агент?

– Может, до нее доперло? – скривилась Надя. – Лера же сообразила, что это ты!

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!
Добавить свой комментарий:
Имя:
E-mail:
Сообщение: