Страстная ночь в зоопарке

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 33

– Зина! – подскочила я. – Ты сотрудница ФСБ? Не верю!

Лякина прижала к губам палец:

– Тсс! Слушай. Когда я точно поняла, кто виновник смерти Володи и Кати, стала думать, как наказать подлую тварь.

Лера пристально изучала биографию Ольги, искала в ней слабые места, хотела нащупать болевые точки, чтобы нажать на них, и узнала, что Федор и Оксана продолжают дружить с Волковыми и Борисом. Пока Лякина проводила разведку, у Зинаиды случился роман с Генрихом Брамом, завершившийся внезапной смертью его от сифилиса. Звонарев успешно скрыл от всех случившееся, в Бургштайне никто не заподозрил ничего плохого, но Лера за долгие годы поисков стала профессиональным сыщиком и выяснила правду. Как? Своих секретов мне Лякина открыть не захотела, ограничилась туманным заявлением:

– В мире все взаимосвязано, я помогала разным людям, а они искали нужные им документы. А когда мне понадобилась помощь, эти люди посодействовали мне. Ну какая разница, каким образом построили дом, главное, что он стоит. Я узнала, что Брам жил с Зиной, потом скоропостижно умер, его жене заплатили за молчание, и выстроила логическую цепочку.

Оксана была в коммуне Корсунского. Одно время она состояла в любовницах Володи, жила с ним после того, как тот расстался с Ольгой. Значит, Владимир заразил Оксану. После смерти Тани Федор женился на другой подруге детства, у них родилась Зина. У Оксаны и Леры были похожие судьбы, обе произвели на свет инфицированных девочек.

– Выходит, кто отец, не имеет значения? – прошептала я. – У носительницы инфекции всегда рождается нездоровый ребенок?

– Да, – кивнула Лера. – Скороходов до конца не знал правды, не представлял, что инфицированная женщина обязательно произведет на свет больную девочку. Чтобы выяснилась истина, должно было пройти много лет, целому поколению девушек предстояло вырасти и вступить в интимную связь с мужчинами. И партнер, от которого появился ребенок, может быть здоровым, зараза в матери законсервирована! Я поняла, как поступить, но требовалось открыть правду Зинаиде.

Это был огромный риск! Дочь Федора могла поднять скандал, броситься к отцу, закатить истерику, в конце концов не поверить Лере. Лякина самым тщательным образом подготовилась к беседе, у нее были на руках документы.

На встречу Зина пришла с Надей. Сказать, что девушки были потрясены, значит ничего не сказать. Едва придя в себя, они забросали Леру вопросами, один из которых звучал так: почему не заболел Федор?

– Понятия не имею, – честно ответила Лера, – не я заразу придумала, но Тамара Михайловна говорила, что есть мужчины, к которым болезнь не липнет, их мало, но они существуют.

– Повезло папе, – обрадовалась Надя.

– У мамы был парень, – сказала Зина, – она с ним жила, до того как они с папой сошлись и меня родили, его звали Алексей, а фамилия такая смешная, Журчало. Он внезапно умер. Мама мне про себя рассказывала, но про него ни словом не обмолвилась. Я знаю, что они с отцом ходили в один класс, а потом, когда Таня погибла, поженились. Отец лишился первой жены, а мама – Алексея. Им было очень плохо, тоскливо, вот они и сошлись. Журчало разбился, как и мать Нади, сел пьяным за руль.

– Я это проверю, – пообещала Лера и подняла документы.

В Москве нашелся лишь один Алексей Журчало, умерший от… сифилиса.

Круг замкнулся, Федору действительно повезло: его организм отторг заразу. А вот Зине удача изменила, она получила болезнь от инфицированной матери.

Дочери Звонарева решили мстить Ольге за болезнь Зины и ее потерянную любовь. Они имеют почти неограниченные финансовые возможности, поэтому пустили в ход деньги. Надя приобрела для Леры паспорт на имя Варвары Мальцевой, купила ей небольшой домик, и Лякина прибыла в Бургштайн, чтобы находиться в центре событий. Устроилась в «Шпикачку» и не привлекала к себе внимания.

– Ольга вас не узнала? – удивилась я.

Лера поправила волосы:

– Мы не встречались целую жизнь. Нет, Волкова ничего не заподозрила, да мы с ней практически и не общались. Поскольку Зина поцапалась с Ольгой, мне нужно было найти повод для восстановления их отношений и частых приездов Звонаревых в Бургштайн. И Надя придумала поставить спектакль. Текст пьесы заказали талантливому автору, режиссер от нее пришел в восторг, Зина с сестрой опять стали ездить по маршруту Москва – Бургштайн.

Соблазнить Роберта оказалось нелегко, но Зиночка с этим справилась. Они встречались в крохотном домике, где ранее жил Борис.

Я перебила рассказчицу:

– Младшая дочь Звонарева намеренно убила человека! Вы понимаете, что натворили?

Зинаида округлила глаза:

– Ничего особенного. Мы уедем, я сделаю операцию, ну подумаешь, детей не будет, не особенно и хотелось. Но я отомстила той, из-за кого погиб Генрих! Я очень любила Брама, и мне совсем не нравится быть больной! Ну совсем-совсем-совсем.

– А ты напишешь книгу, – заявила мне Надя, – назовешь вещи своими именами и получишь миллион. Крутой детектив получится, еще и гонорар огребешь.

– Волкова причинила Лере много страданий, из-за нее заболела и покончила с собой Катя, заражена Зина, – протянула я, – но…

– Не забывай про мою маму, – перебила меня та, – она потеряла Алексея Журчало, с которым хотела создать семью.

– Но чем провинился Роберт? – задала я вопрос.

Надя ухмыльнулась:

– Да ничем. Пусть Ольга помучается! Умереть самой просто, а вот знать, что ты стала причиной кончины близких, – невмоготу. Бей врага его же оружием. Кто это сказал? Бисмарк?

– Александр Македонский, – с видом знатока поправила Лякина.

– А, неважно, – отмахнулась Надя. – Ольга порыдает на похоронах, авось поймет, каково это – терять любимого, а потом ты добьешь ее своей книгой! – сказала она мне. – Получится бестселлер! Не забудь указать, что все события подлинные.

– Жаль, этот недолго продержался, – воскликнула Зина, – уже хнычет!

Надя пнула сестру ногой, в комнате воцарилось молчание, мне стало страшно.

– Минуточку! Лера недавно сказала: «Хочу побывать на похоронах Бориса». Я подумала, что она оговорилась, имеет в виду Роберта. Но ты, Надя, только что произнесла: «кончина близких» во множественном числе. И Зина заявила: «этот недолго продержался, уже хнычет». Но Роберт не может хныкать, он умер!

Я схватилась за горящие щеки. Перед глазами возник Борис, лежащий на полу возле опрокинутой зонтичницы, его задранная штанина, бинт вокруг щиколотки, кусок красной бумажки на полу, обрывок окровавленного пластыря в маленьком санузле его старого дома.

Мне стало совсем плохо:

– В дверь звонил не плохо воспитанный Франц, желавший в поздний час выразить сочувствие Ольге, а почтальон. Красный клочок – это клапан, заклеивающий телеграмму. Борис разорвал его, уронил на пол, прочитал, наверное: «Владимир Корсунский рад встрече с Борисом. Астрея», растерялся, споткнулся о подставку и упал. Он скрыл от меня послание. А вот в первый раз Оля не смогла этого сделать, потому что почту принесла горничная. Глупая, плохо воспитанная девушка открыла телеграмму и зачитала вслух: «Володя Корсунский рад встрече с Робертом. Целую в сахарные уста. Астрея»

– Ну, блин! – протянула Надя. – Лера! Какая! Решила все погубить? Снова телеграмма! Ты совсем дура?

Лякина вскочила и выбежала из комнаты.

– Да, – гордо ответила Зина, – вот уже месяц, как Борька со мной в домик ходит. Ха! Мужики идиоты! Жить ему осталось чуть! Уже язвы пошли. Оле это «понравится»! И муж, и брат! Оба! Чтоб сомнений не было, она письмо получит, а там всё черным по белому будет объяснено.

– Вы сошли с ума! – прошептала я. – Все!

– Может, я и дура, – воскликнула Лера, возвращаясь в комнату, – но раньше вас поняла, что Виола не просто разнюхивает! Приперлась в «Шпикачку». Я хотела ее делом занять, денег пообещала, если она мне поможет управляющей стать, такой спектакль разыграла! Запутывала следы! Вот. И сейчас знаю, как нам поступить. Времени мало! Вот! – В мое плечо будто впился комар. Руки, ноги потяжелели, веки начали закрываться. В голове вяло толкались мысли: «Борис приревновал Зину, решил, что она ему изменяет, надеялся, что я разузнаю, к кому та ходит по ночам. Надя и Зинаида сейчас уедут. У сестер на руках билеты. Леру они увезут с собой, не дадут ей насладиться видом рыдающей на похоронах Оли. То-то в самом начале беседы младшая Звонарева, услышав, как старшая заявила: «Мы улетаем тридцатого в Испанию», – изумилась. Они отправляются сегодня, и вовсе не в Страну басков. Мне вкололи сильное снотворное, я не способна пошевелиться».

– А ну, открой глаза, – потребовал громкий голос.

Я с трудом выполнила приказ. Перед моим носом возникло лицо Нади.

– Книга! – сказала она. – Не нацарапаешь, другому автору закажу. Миллион получишь! Это слава! Бестселлер! Не упусти свой шанс!

Я моргнула и уехала во тьму.

Эпилог

Борис не дожил до Нового года. Несмотря на то что Маркова спешно госпитализировали, врачи не справились с болезнью, на которую не действовали никакие антибиотики и новейшие противовирусные средства. Доктора лишь пытались заглушить боль, которая терзала беднягу. Борис признался в связи с Зиной, он, как я и предполагала, влюбился в младшую дочь Звонарева и мучился ревностью. Как только Зинаида поняла, что Боря заболел, она стала увиливать от свиданий, чем вызвала обострение подозрительности у Маркова. Встречалась парочка в старом доме Бориса. Придя туда в очередной раз ночью в надежде встретить Зину, он увидел на холодильнике записку от «Анатолия». Издатель уничтожил ее, сбегал на берег, нашел там, как и было указано в послании, кучу одежды и выкинул все в мусорный бак. По дороге он выронил одну перчатку и не заметил этого. Наверное, нет необходимости объяснять, почему Борис не позвонил в полицию? Первый вопрос, заданный ему, прозвучал бы так:

– Зачем вы ночью отправились в нежилой дом?

Больше всех в создавшейся ситуации повезло Раисе. По Бургштайну распространились сплетни о Волковых. Я подозреваю, что они возникли не без помощи толстого кошелька сестер Звонаревых. В местной газете, до той поры восхвалявшей местных царьков, прошла информация о смерти Роберта и Бориса от сифилиса. Город загудел, на фоне этой невероятной новости сообщение о самоубийстве Анатолия осталось незамеченным. Раиса оповестила о кончине мужа всех, кто платил ему деньги, и демонстративно повязала на голову черный платок. Ольга покинула Бургштайн. Где она, никому не известно. Издательство «Роб» и полиграфический комбинат перешли в другие руки. Кстати, Раиса устроилась домработницей в семью Вальтера. В Бургштайне абсолютно уверены, что шеф полиции на ближайших выборах получит пост мэра.

Лера, Зинаида и Надя исчезли без следа. Никто не знает, куда они подались. Троица явно воспользовалась фальшивыми документами. Узнав о том, кем была Ольга, Федор и Оксана ужаснулись и бросились к врачам. Оксане немедленно сделали операцию, а Федя, атеист и безбожник, заказал молебен во всех церквях Москвы, взялся строить храм в небольшой деревушке под Тулой и твердил:

– Спасибо тебе, ангел-хранитель, уберег, спас, не дал мне заразиться. Бедные наши девочки, на что решились! Как я хочу их обнять! Жаль, что никогда их не расцелую, не поговорю с ними!

Федор так упорно твердит о своем несбыточном желании увидеть Надю и Зину, что я поняла: отец хорошо знает, где прячутся дочери. Он им помогает, купил на каких-нибудь островах дом или поселил их в глухом углу Шотландии, Нормандии, Северной Германии, в Штатах. На земном шаре много уголков, в которых легко затеряться женщинам с неограниченными финансовыми возможностями.

Я благополучно вернулась в Москву. Мы с Юрой отметили Новый год, собрали приятелей и после полуночи развлекались, измеряя вес мозга. Дурацкий аппарат снискал такой успех, что Шумаков в середине января отволок его на работу, и теперь в его кабинет постоянно прибегают коллеги и ноют:

– Юр, дай на денек измеритель, хочу над своими дома прикольнуться.

А еще, после поездки в Бургштайн, слово «зоопарк» вызывает у нас с Юрой хитрую улыбку, мы вспоминаем номер в отеле «Декамерон». Честное слово, страстная ночь в зоопарке совсем не плохая идея.

В начале весны я была приглашена в Париж, где выпустили три мои книги. Первым, кого я увидела, спустившись к ужину в ресторан гостиницы, оказался Нуди.

– Что ты здесь делаешь? – воскликнула я.

– Привет, – поздоровался критик, – собираю материал для статьи. Садись. Давай, закажу тебе блюда на свой вкус. Эй, сюда!

Около столика материализовался официант. Нуди потер руки и начал заказывать, одновременно переводя мне:

– Так! Неси, дружок, ваше чудесное суфле из баклажанов, только в кафе магазина «Колетт» на Сент-Оноре его готовят лучше! Говорят, там бывает сам Карл Лагерфельд, а он известный гурман. Так-с! Еще дама съест мусс из клубники и…

– Больше в даму не влезет, – остановила я критика, – дама не резиновая.

Нуди так весело расхохотался, словно я отпустила не бородатую шутку, а сказала нечто невероятно остроумное.

– Тебе нравится местная кухня? – робко спросила я.

– Восхитительная! – подтвердил Нуди.

– Ты хорошо выглядишь, – пробормотала я, – располнел, посвежел, румянец на щеках. Желудок больше не болит?

Нуди отправил в рот кусок курицы.

– Ммм, очень вкусно. Нет, я выздоровел, у меня изменился менталитет. Теперь я вижу мир в радужных красках и избавился от недуга. Понимаешь, я внезапно понял, что нельзя критиковать всех и вся, это разрушает. Мне попалась в руки одна книга, она перевернула мое мировоззрение, труд написан японским философом Кумику в пятом веке. Я любитель умной литературы. Кумику меня перепахал, он утверждает: «Не ругай никого никогда – и будешь здоров и счастлив».

В этот момент официант принес баклажаны, и я сделала вид, что увлечена едой. Уж не знаю, существует ли в действительности тот самый Кумику, зато отлично помню, как сама сказала критику в нашу последнюю встречу в Бургштайне:

– Перестань злиться, не убивай в своих рецензиях рестораторов, не упивайся ехидными замечаниями, попробуй стать позитивным, улыбайся людям, и твой желудок перестанет бунтовать.

Похоже, Нуди воспользовался моим советом и выздоровел. Да только он стесняется признаться, что пошел на поводу у писательницы детективов, а вот последовать мудрости из книги великого Кумику ему не стыдно.

– А еще говорят, что чудо под Рождество – это сказки, – продолжал Нуди, – но именно накануне праздника я увидел книгу Кумику и услышал, как кто-то шепнул прямо мне в ухо: «Немедленно купи ее, и твоя жизнь изменится». Вот оно, настоящее волшебство!

Я молча доедала вкусное суфле. Была когда-то песенка, которую во времена моей школьной юности часто транслировали по радио в конце декабря: «Говорят, под Новый год, что ни пожелается, все всегда произойдет, все всегда сбывается!»

– Да, волшебство, – уверенно повторил Нуди, – я женился! Встретил замечательную Аннет, она знает, что я самый лучший на свете мужчина, веселый, умный, сексуальный и не чураюсь домашнего хозяйства! Всегда навожу порядок на кухне.

Нуди радостно засмеялся и поманил официанта:

– Надо выбрать десерт.

Я посмотрела на критика. Всё правильно. Мужчины! Если хотите, чтобы жена считала вас самым-самым сексуальным, единственным, лучшим в мире, потрясающим красавцем, гением, а все остальные бабы завидовали вашей супруге, просто мойте после ужина посуду.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *