Сволочь ненаглядная

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 14

Дома меня встретил грустный Кирюшка.

– Опять двойка? – поинтересовалась я и протянула ему диск Ско.

– Прикольно! – завопил мальчишка. – Нет, у меня как раз две пятерки, училки такие здоровские, в особенности Милочка.

– Что ж тогда не весел?

Выяснилось, что к 8 Марта в школе решено поставить спектакль «Красная Шапочка», и Кирке досталась роль медведя.

– Погоди, погоди, где же в этой сказке Топтыгин? Волк, бабушка, охотники…

– Милочка решила, что будут еще зайчики, ежики, сорока, лиса и другие звери, вроде Красная Шапочка у них дорогу спрашивает…

– Зачем?

– Ну какая ты непонятливая, – вскипел Кирюшка, – да чтобы у каждого роль была, а то обидно, кому-то досталась, а кому-то нет.

– И много зверей? – усмехнулась я.

– Двадцать, – не моргнув глазом, ответил Кирка.

– Господи, да столько в лесу не живет.

– А у нас гусь, утка, корова, – принялся перечислять мальчишка, – иначе нечестно выйдет.

В общем, ему нужен костюм, причем самый лучший, с головой и лапами.

– И где его взять? – изумилась я.

– Ну Лампуша, – заныл Кирюшка, – придумай!

До прихода Кати и Сережки мы рылись на антресолях, благо ни Ивана, ни Люси, ни близняшек дома не оказалось.

Сначала я попробовала нацепить на Кирюшку старую коричневую цигейковую шубу и такую же шапку.

– Очень здорово, – убеждала я мальчика, – купим маску, лицо прикроем…

– Нет, – отказался Кирка, – уродство.

Отверг он и жилет из овчины, потом мохнатый плед и коричневый вельветовый костюм. Чем быстрее опустошались чемоданы, тем больше вытягивалось личико Кирюшки. Когда показалось застеленное газетами дно, он разрыдался. Сквозь всхлипыванье доносились слова:

– Да, Лешка будет зайцем, так ему родители такой прикид сделали! Анька Пирютина – лиса, у нее хвост на полметра и морда лисья… А у меня – шуба старая!

В самый разгар причитаний появился Сережка. Увидав выпотрошенные саквояжи и зареванного брата, Сережа моментально взял дело в свои руки.

– Ну-ка, утри сопли, – велел он, – развел сырость. Костюм медведя? Без проблем, сейчас привезу.

– Откуда возьмешь? – шмыгнул носом Кирюшка.

– Мишка знаешь где работает? – спросил Сережка, хватая ключи от машины. – В театре юного зрителя. Вот он и даст костюмчик. Жди, доставлю медведя.

Повеселевший Кирюшка помчался делать уроки, а я отправилась на кухню, где обнаружила очередной несъедобный обед, вдохновенно состряпанный Люсей, – суп из гречневой крупы, больше похожий на жидкую кашу из ядрицы с вермишелью, и творожная запеканка, смахивающая на гигантский ластик из-за непомерного количества манной крупы. Просто удивительный дар готовить малоаппетитные кушанья!

Где-то около десяти, когда все, кроме Люси и Ивана, дружно отказавшись от супа и запеканки, разбрелись по комнатам, появился Сережка с огромным пакетом.

– Ио-хо-хо! – завопил Кирюшка и понесся переодеваться.

Катя и Юля, севшие в гостиной смотреть телевизор, громко крикнули:

– Покажись нам!

Минут через десять, когда на экране очередной секретный агент укладывал штабелями поверженных врагов, Кирюшка влетел в комнату с криком:

– Ну как?

Юля разинула рот, Сережка прыснул, я сделала вид, что лакомлюсь попкорном, и быстренько, чтобы не дай бог не пришлось что-либо говорить, набила рот воздушной кукурузой под завязку. Лишь Катя сохранила самообладание и протянула:

– Просто отлично, настоящий мишка!

– Клево, – прыгал от восторга Кирка.

Голос его из-за огромной морды с блестящими глазами и черным клеенчатым носом звучал глухо.

– Тебе не душно? – поинтересовалась Юля. – Дышать-то как будешь?

– Жарковато, – пробубнил Кирюшка, – и воняет гадостно, но искусство требует жертв. Главное, медведь настоящий, завтра все от зависти лопнут!

– Анекдот про американского агента знаешь? – со вздохом спросил Сережка.

– При чем тут шпион? – удивилась я.

– ЦРУ заготовило резидента, – пояснил Сережка, – по-русски говорит как россиянин, одет в наше, обстановку десять лет изучал. Ну сбросили его в Сибирь, выходит он в деревню и врет, будто охотник, в лесу потерялся. А бабка, к которой агент в дом вошел, живо милицию вызвала и сдала шпиона. Тот в шоке! Не выдержал и спрашивает: «Бога ради, бабушка, ну как ты догадалась, что я из ЦРУ?» А старушка говорит: «Миленький, в зеркало глянь, ты же негр!»

– Что-то я не пойму, к чему этот анекдот, – насторожился Кирка.

– Ты в зеркало глянь, – вздохнул старший брат, – мне Мишка костюм в пакете вынес, я его не разворачивал…

– Ну? – удивился Кирка, вертясь перед трюмо. – Ну и что?

– А то, дурья башка, что на тебе костюмчик белого медведя!

– Ну и что? – переспросил Кирюшка.

– Как что, – влезла Юля, – белый медведь никак не мог с Красной Шапочкой повстречаться, он на Севере живет.

– Подумаешь, – фыркнул Кирка, – у нас Маша Гаврюшина – павлин, скажешь, павлины в средней полосе обитают?

– Нет, – растерянно отозвалась я.

– То-то и оно, – заявил Кирюшка и, страшно довольный, умчался переодеваться.

– Хотела бы я поглядеть на этот лес, где соседствуют белые медведи, павлины и Красная Шапочка, – хихикнула Катя.

– Обязательно увидишь, – пообещала Юля, – спектакль на Восьмое марта покажут.

* * *

Доктор Ростов мог принять меня только в пятницу, поэтому я с утра поехала в журнал «Ваша песня» на поиски Леси Галиной.

В просторном холле за конторкой с компьютером и тройкой телефонов восседала раскрашенная во все цвета радуги тощая девица. Фиолетовые волосы торчали дыбом, худенькую грудь без всякого признака бюста обтягивал оранжевый свитерок, в уши воткнуто по килограмму железа, а костлявые запястья унизаны браслетами, фенечками и бисерными косичками.

– Вы к кому? – лениво процедило существо, мерно жуя жвачку.

– Леся Галина где сидит?

Не говоря ни слова, секретарша вытянула в сторону руку и ткнула пальцем в одну из дверей:

– Леся Петровна в кабинете.

Я пошла в указанном направлении. Очевидно, Галина получила повышение, потому что дверь украшала красивая латунная табличка с надписью «Заместитель главного редактора». Ниже кто-то прикрепил на кнопках вырезанное из упаковки название «Яйцерезка».

Я хихикнула и толкнула красивую, выполненную под орех дверь. Комнатка оказалась небольшой и утыканной множеством аппаратуры. Компьютер, принтер, ксерокс, факс, сканер и еще парочка каких-то неизвестных мне серых пластиковых ящиков, завораживающе моргавших зелеными лампочками. Если учесть, что у окна помещался огромный письменный стол с грудой рукописей и высокое кожаное кресло, то места для передвижения просто не осталось. Даже для моих сорока пяти килограммов. Приходилось удивляться, как Леся Галина ухитряется протискиваться за рабочий стол, потому что сидевшая передо мной женщина тянула на полтора центнера.

Бесформенное тело было укутано в просторную черную хламиду, очевидно, Леся пыталась при помощи одежды стать стройней. Большие руки, похожие на булки, держали папку.

Галина отложила бумаги и грудным голосом поинтересовалась:

– Вы ко мне? По какому вопросу?

Я внимательно посмотрела в ее лицо. Мягкие карие глаза, прямой, аккуратный нос, красиво изогнутый пухлый рот и брови, летящие к вискам. Кабы не чудовищная толщина, Леся сошла бы за красавицу. Кстати, и волосы у нее оказались хороши – целая копна смоляных кудрей, а зубы, показавшиеся на секунду, сверкнули белизной, да и цвет лица чудесный – нежно-розовый, персиковый.

– Вы знали Настю Звягинцеву?

Леся взяла со стола шариковую ручку и ответила:

– Конечно, учились в одной группе, а вы кто?

– Я лежала вместе с ней в больнице. Настя, умирая, оставила письмо, просила его передать брату Егору. Я пообещала, только Звягинцева внезапно скончалась, а адреса брата не оставила. Я хочу выполнить последнюю волю покойной, думала, может, вы подскажете. Настя о вас часто вспоминала, называла лучшей подругой.

– Да, – вздохнула Леся, – мы дружили с университета, только потом разбежались.

– Почему?

– Жизнь развела, – пояснила Галина, явно не хотевшая рассказывать подробности. – Только у Насти не было брата Егора, у нее вообще никого не было, родители умерли, бабушка тоже, лишь дядя остался.

– Дядя?

– Ну да, дядя, Платов Лев Константинович, вроде брат покойного отца.

– Почему же она была Звягинцевой?

– Это фамилия мужа.

– Так он Скотинин!

– Правильно, но Олег – второй супруг, а в первом браке Настя стала Звягинцевой.

– Она была уже один раз замужем до Лео Ско?

– Да, выскочила на первом курсе. Только они недолго прожили, меньше полугода, потом развелись.

– Почему же Настя не сменила фамилию во втором браке?

Галина усмехнулась:

– Вам захотелось бы носить благозвучное прозвище – госпожа Скотинина?

– Да уж, «аристократическая» фамилия, – согласилась я. – Но где найти ее брата? – продолжала я.

– Нет никакого брата, – вздохнула Леся. – Настена последнее время сильно болела, у нее изменилась личность, выдумывала несуществующие вещи… Никакого Егора нет, письмо можете выкинуть.

Я в растерянности смотрела на журналистку. Может, я и поверила бы тому, что Настя бредила наяву, но деньги? Тридцать тысяч американских долларов никак нельзя назвать вымыслом. Они существуют на самом деле. Не далее как сегодня утром я щупала подушку, пытаясь услышать хруст купюр. Правда, никакого звука не уловила, но банкноты там, под велюровой наволочкой с вытканной кошкой. Нет, Егор есть, весь вопрос только в том, где его найти…

Я вышла в приемную, держа в руках записку с примерным адресом Льва Константиновича Платова. Леся не помнила точно ни названия улицы, ни номер дома.

– У меня феноменальная зрительная память, – объясняла она, чиркая ручкой по бумаге, – если один раз где пройду, всю оставшуюся жизнь дорогу помню. От метро «Динамо» вглубь, мимо парка, потом до светофора…

Отдав мне план, Леся подняла красивые глаза и сказала:

– Сходите, конечно, ко Льву Константиновичу, но имейте в виду, Настена обладала больной фантазией. Я ведь с ней очень тесно общалась и ни о каком брате не слышала…

В приемной я села в кресло и стала обдумывать, куда податься. Раскрашенная девица не проявляла ко мне никакого внимания, просто лениво разгадывала кроссворд. Внезапно дверь, ведущая в коридор, распахнулась, и влетела девчонка в кожаной мини-юбке и зеленой блузочке.

– Слышь, Петюнчик! – завопила она. – Где наша почта?

Девица, не отрываясь от журнала, сообщила:

– В экспедиции.

– Так сходи за ней.

– Прямо сейчас?

– Именно, – обозлилась пришедшая, – причем как можно скорей!

Секретарша медленно встала, и я увидела, что она громадного роста, небось чуть-чуть не дотянула до двух метров. Тощие мальчишеские бедра обтягивали кожаные брюки. Ноги оказались под стать росту – размер сорок пятый, не меньше. Горестно вздыхая, девица ушла, за ней поплыл тяжелый, удушливый запах «Фаренгейта».

– Простите, – не выдержала я, – это мужчина?

Девчонка в мини-юбке хихикнула:

– ЭТО – нечто, зовут Петя, а уж его половая принадлежность никому не известна. Впрочем, наверное, все же представитель мужского рода, так как пользуется туалетом для джентльменов.

– Надо же, – продолжала я удивляться, – я приняла его за девушку, сережки, фенечки, макияж…

– А вы ему скажите, – откровенно смеялась девчонка, – он обрадуется. Впрочем, в нашей редакции педиков полно, можно сказать, других парней нет, кроме девушек, конечно.

– Не понимаю…

– А чего понимать-то, – фыркнула мини-юбка, – начальство под себя кадры подбирает. Главный редактор Пусик мальчиков подыскивает, а Леська – девочек.

– Вы хотите сказать, что Галина…

– Лесбиянка, – преспокойно заявила журналистка, – активная, я бы даже сказала, страшно активная. На работу берет только тех, кто соглашается ее ублажать. Тут просто вертеп, публичный дом…

Я посмотрела в злобное личико девицы и не удержалась:

– А вас, простите, кто нанял, Пусик или Леся?

Сплетница побагровела, но тут дверь вновь распахнулась, и в приемную влетела толпа галдящих людей. Воспользовавшись суматохой, я выскользнула на улицу.

Погода неожиданно решила напомнить о том, что февраль – последний зимний месяц. Серое тяжелое небо раздвинулось, и в просвет между тучами выглянуло солнце. С крыш потекли струи воды, под ногами образовались просто моря и океаны… Но при солнечном свете и настроение делается другое.

Я бодро зашлепала по лужам – можно даже и не пытаться выбирать местечко посуше, под мутными потоками асфальта не видно… Внезапно глаза затормозили на огромном рекламном щите «Лучшие подарки к 23-му февраля в магазине «Колесо», загляни и купи». А ведь и впрямь, скоро День Советской Армии, во всяком случае, так назывался данный праздник раньше. Мужчинам, даже тем, кто никогда не носил воинскую форму, обязательно дарят сувениры. Надо и мне приобрести кой-чего для Сережи и Кирюши, тем более что в кошельке лежат триста долларов, полученных «Луизой Феррари» за молчание.

Я так давно не посещала промтоварные магазины, что получила самое настоящее удовольствие, бродя по отделам и рассматривая красивые штучки. Нет, все-таки хорошо, что сейчас можно купить любую вещь. Единственная проблема – деньги. Но их, в конце концов, можно заработать. Но после часа шатания по отделам мой энтузиазм слегка завял. Цены выглядели ошеломляюще, несколько раз я не понимала – вот эта цифра с бесконечными нулями цена или какой-то торговый код? Наконец ноги занесли меня в отдел трикотажа, где на длинных палках висели вперемешку мужские и женские вещи. Один костюмчик из приятного на ощупь, шелковистого джерси пришелся мне по душе. И цвет подходящий – так выглядит палая листва в парке… Цена не пугала – всего пятьсот рублей. Впрочем, рядом на вешалке болтался какой-то мешок грязно-серого цвета с ценником – двенадцать тысяч.

– Будьте любезны, – обратилась я к продавцу, – отчего такая разница в стоимости?

Парень нехотя подошел к кронштейну и процедил:

– Первый костюм – дешевая вещь отечественного производства, фабрика «Знамя» выпускает, а второй – итальянский эксклюзив, штучная работа, авторский дизайн.

Я пощупала «итальянский эксклюзив», потом вывернула швами наружу. Так и есть, из плохо обработанных краев во все стороны торчат гнилые нитки. Продукция же фабрики «Знамя» радовала глаз аккуратнейшей отделкой.

Решив, что носить изделие ярлычком наружу все равно не стану, я схватила пятисотрублевый костюм и вошла в одну из примерочных. Интуиция не подвела – и юбка, и жакет сидели превосходно. Я принялась, изгибаясь, рассматривать себя со всех сторон. Купить или не купить? Просто гамлетовские размышления. С одной стороны – выглядит изумительно, словно на меня сшит, с другой – жалко пятисот рублей, с третьей – я совсем поизносилась, с четвертой – лучше приобрести Кирюшке ботинки «Крокодил», он давно о них мечтает… В соседней примерочной двое мужчин решали похожую проблему. Один бубнил:

– Этот взять или синий?

Второй буркнул:

– Угу.

Первый продолжал:

– Может, и бордовый прихватить?

– Угу.

– Дай, коричневый погляжу…

– Угу.

– Теперь тот, зеленый.

– Угу.

– Может, лучше синий?

– Угу.

– Слушай, Олег, – обозлился первый, – ты говорить разучился.

– Знаешь что, – прошипел второй, – давай, Горка, выбирай быстрей, мне недосуг.

При звуках этого голоса я замерла. У меня редкая, потрясающая слуховая память. Мало того что, как профессиональный музыкант, я слышу в оркестре каждый инструмент, так еще и моментально запоминаю голоса. А невидимый мужик тем временем продолжал:

– В твоем Кукуево только и выпендриваться.

– Заткнись, – огрызнулся первый, – и давай бабки, быстро.

Я тихонько отогнула занавеску и в образовавшуюся щелку увидела Лео Ско и довольно плотного блондина с противными влажными губами.

– Забирай, – сказал Олег и сунул тому толстую пачку зеленых купюр, – забирай, шантажист.

– Между прочим, я твой брат, – хмыкнул блондин.

– Вот что, Горка, – пробормотал Лео, – последний раз даю!

– Ха, – нагло ответил брат, и они вышли из примерочной.

Пару минут я переваривала информацию, потом вылетела в торговый зал прямо в костюме. Горка! Наверное, уменьшительно от Егора, брат Олега! Вот кого имела в виду Настя! Интересно, почему Скотинин ничего не сказал о его существовании; но задумываться было недосуг.

– Здесь только что были мужчины, – накинулась я на продавца.

– Тут целый день покупатели ходят, – резонно возразил тот.

– Блондин толстый и еще темненький такой, из примерочной вышли…

– Ушли.

– Куда?!

– Мне не докладывали, – хмыкнул парень и перевел разговор на другую тему. – Костюмчик брать будете?

Но я уже неслась к выходу, не обращая внимания на истошный визг сигнализации. Выскочив из отдела, я побежала было вперед, но через несколько метров остановилась. Кругом бурлила толпа. Десятки мужчин и женщин роились возле витрин… Отыскать в этой мешанине Егора и Олега было просто невозможно!

– Вот она! – раздался над ухом громовой голос, и крепкие руки вцепились в плечи. – Стой, ворюга!

– Кто? Я?

– Нет, я, – издевательски произнес огромный мужик в черной форме охранника, – убежать решила, шалава…

Тут только до меня дошло, что я стою метрах в двухстах от входа в секцию трикотажа в симпатичненьком костюмчике цвета палой листвы, а вокруг разинули рты в ожидании скандала зеваки.

– Давай, давай, двигай, – пнул меня секьюрити.

– Как вы смеете!

– Шевелись, ворюга, – велел охранник.

Следующий час я потратила на объяснения с директором отдела.

– Поймите, я увидела знакомого и машинально побежала за ним, забыв про все.

– В нашем костюме, – вздохнул хозяин.

– Я оставила в примерочной кабинке свою одежду и сумочку с деньгами. Ну, это же не логично!

– Жора, посмотри, – велел директор.

Прошло несколько минут, и нелюбезный парень принес мои старенькие джинсы, пуловер и куртку. Мальчишка держал их на вытянутых руках, словно боялся испачкаться.

– Вот, – сообщил он и бросил одежонку на диван.

– Да, – протянул хозяин, – дорогой прикид бросили, впору на помойку нести.

Я обозлилась.

– Где сумка?

– Не было ничего, кроме одежды, – хихикнул парень и добавил: – Ты, тетка, пургу не гони, или оплачивай костюм, или милицию вызовем!

– Значит, саквояжик украли! – не успокаивалась я. – Маленький такой, пухленький, под лак…

– Ну так как? – поинтересовался директор. – Расплачиваться будем?

Я полезла во внутренний карман куртки. Всегда храню деньги в разных местах, часть лежит в сумочке, на всякий случай, а те, что предназначены на хозяйственные расходы, – в куртке. Я делаю это не потому, что опасаюсь воров, просто, когда вся сумма под рукой, покупаю всего больше, чем надо. Вот и сегодня я собиралась пойти на оптушку.

Директор взял пятисотрублевую купюру и отрезал:

– Можете быть свободны!

Провожаемая презрительным взглядом продавца, я вылетела из отдела и, не задерживаясь нигде, понеслась на улицу. Холод моментально схватил за коленки. Зимой я практически никогда не надеваю юбку, предпочитаю брюки, хорошо хоть сегодня не так морозно, да и колготы теплые. Переведя взгляд на ноги, я вздрогнула и чуть не разрыдалась. По извечной женской привычке я надела под джинсы рваные колготки. Раздеваться мне не перед кем, а дорогие «Омса-велюр» жалко! В голову сразу пришел анекдот: «У армянского радио спросили, кто такая «шикарная дама»? Ответ – та, у которой под брюками целые колготки». Кстати, а где мои джинсы и пуловер? Лежат себе преспокойненько у директора на диване! Я вылетела вне себя из кабинета, прихватив только куртку. Может, вернуться и переодеться? Ну уж нет, пусть подавятся моей одежонкой! И, гордо сверкая дырками на черном трикотаже, я двинулась к метро.

Но на входе меня поджидало новое унижение. В карманах – ни копейки, пришлось жалобно умолять дежурную:

– Понимаете, сумочку украли. Там все – ключи от квартиры, кошелек, сделайте милость, пустите бесплатно!

Пожилая женщина в форменной одежде окинула взглядом мою довольно грязную китайскую куртку, потом уставилась на почти голые колени.

– Ключи, говоришь, и деньги, – усмехнулась она, – давай ступай отсюда, бомжа убогая.

– Вы не имеете права прогонять пассажира!

– Ты не пассажир, – рявкнула женщина, – а побирушка. Покупай билет и езжай.

– Так денег нет…

– Нет денег, нет и метро! – пояснила дежурная и добавила: – Вали отсюда, пока милиция не пришла.

Я встала у кассы и робко попросила у дамы в красивой нутриевой шубе:

– Будьте любезны, не могли бы вы одолжить мне на проезд?

– Молода еще милостыню просить, – хмыкнула та и ушла.

Заветные рубли не дала и девушка в вязаной шапочке. И парень в дубленке, и мужик с роскошным кейсом… А еще уверяют, будто нищие отлично зарабатывают! В конце концов, совершенно отчаявшись, я тронула за рукав худенького мальчишку с ранцем примерно Кирюшкиного возраста. Подросток вздохнул и отсчитал монетки.

– Спасибо тебе! – с чувством воскликнула я, покупая билет на одну поездку.

– Не за что, – буркнул паренек, потом глянул на мои колготы и добавил: – Вы бы колоться бросили, небось дети есть.

– Почему колоться? – удивилась я.

– Ладно, – махнул рукой паренек и добавил: – Лучше о родных подумайте, им тяжело, когда мать такая.

Бросив эту не по-детски суровую фразу, парнишка исчез в водовороте людей. Я осталась стоять у автоматов. Сегодня же выстираю куртку!

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *