Сволочь ненаглядная

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 18

На следующее утро, в девять утра, я стояла на центральной площади Калуги. Улица Гоголя была на окраине города, и пришлось воспользоваться автобусом. Дом семь смотрел на мир щеголеватыми белыми рамами и свежепокрашенными стенами, тут только что сделали ремонт. Я обрадовалась. На письме стоял штемпель – 1994 год, а за пять лет много чего могло произойти и с домом, и с его обитателями.

За дверью квартиры раздался лай, и выглянула девушка примерно лет семнадцати, в красном байковом халате. На голове ее топорщились старомодные железные бигуди с резинками.

– Здрассьте, – промолвила девица, отпихивая ногой от двери юркую черную собачку с лисьей мордочкой. – Вы из поликлиники?

– Не совсем, я ищу Петра Степановича Кавалерова.

Девушка вздохнула и пробормотала:

– Папа умер, а вы кто будете?

Я слегка растерялась.

– Петр Степанович разыскивал Наталью Андреевну…

– Ну и что? – зло поинтересовалась девчонка.

– Могу сообщить ее адрес.

– Не нуждаюсь в координатах этой особы, – отрезала девушка и с треском захлопнула перед моим носом дверь.

Решив не сдаваться, я вновь нажала на звонок. Но внутри квартиры стояла тишина. Потом из-за двери глухо донеслось:

– Убирайтесь, пока я милицию не позвала.

Я крикнула:

– Позовите Егора!

– Убирайся, – послышался ответ.

Я прислонилась к подоконнику и вытащила сигареты. Тут же распахнулась дверь другой квартиры, очевидно, соседка наблюдала за мной в «глазок».

– Здесь нельзя курить, – заявила тетка лет пятидесяти, тоже в железных бигуди.

Мода, что ли, в Калуге такая?

– Ничего плохого я не делаю, – попробовала я оправдаться.

– Все так говорят, – не успокаивалась бдительная дама, – а потом дома взрываются. Ступайте на улицу, что вам вообще надо?

– Я к Петру Степановичу приехала…

– Ха, да он уж лет пять как покойник.

– Мне девушка объяснила, такая грубиянка.

– Вы на нее сердца не держите, – неожиданно подобрела железноголовая тетка. – Анжелике досталось от жизни по первое число.

– Даже не разрешила мне Егора подождать, – пожаловалась я.

Соседка вытаращила глаза:

– Да откуда вы взялись?

– А что такого? Из Москвы.

– Кто же вас прислал?

Я секунду поколебалась и сообщила:

– Наталья Андреевна.

Раздалось звяканье, баба от неожиданности уронила на пол связку ключей.

– Наташка, стерва, – пробормотала она, нагибаясь, – позднехонько спохватилась. Все поумирали, а уж как Петя убивался, бедняга.

– Ничего не понимаю, – сказала я.

– Вы Наташке кем приходитесь?

– Никем, – поспешила откреститься я, – работаю в детективном агентстве, начальство послало сведения о ней собрать.

– Она натворила чего? – радостно осведомилась баба.

Я принялась выкручиваться:

– Нет, но нас иногда нанимают газеты для сбора информации.

– А ну, иди сюда, – велела тетка и втянула меня в тесную, пропахшую щами прихожую. – Газеты – это хорошо, прямо-таки здорово. Про нее писать собрались?

– Вроде, – пожала я плечами, – если я что интересное раздобуду.

– Двигай в кухню, – оживилась баба, – такого порасскажу, волосы зашевелятся.

– Спасибо, – с чувством произнесла я. – А потом можно я подожду у вас, когда Егор придет?

Тетка притормозила и сообщила:

– Он не придет.

– Уехал?

– Не совсем.

– А что?

– Убили его.

– Давно?

– Лет пять назад.

– Кто?

Баба села на табуретку и заявила:

– Говорила же, такое расскажу, волосья по всему телу вздыбятся! Егорушку Петька укокошил, а потом себя порешил! Вот ужас-то где! Пятилетнего ребенка жизни лишил, а все из-за нее, из-за Наташки, падлы.

* * *

В Москву я возвращалась с гудящей головой. Если отбросить в сторону бесконечные ругательства, изрыгаемые обозленной соседкой Зоей, ситуация выглядела так.

Петр Степанович Кавалеров и его жена Наталья Андреевна тихо и мирно жили в Калуге. Петр служил бухгалтером на заводе. Наташа преподавала музыку в школе. Вели они правильный образ жизни, шумных гулянок не устраивали, проводили время в основном у телевизора. Петр – молчаливый, аккуратный мужик, все время копошился по хозяйству. Вечно стучал молотком и бегал с банками мебельного лака. Он же ходил за продуктами, пылесосил квартиру и развешивал во дворе простыни. Наташка берегла руки, она отлично зарабатывала, давая частные уроки музыки, великолепно одевалась, пользовалась косметикой, и никто во дворе не видел ее с растрепанной головой.

Зою с соседкой связывало некое подобие дружбы. Иногда Наталья вечерком забегала к той «по-простому», без приглашения попить чайку. Выпив чашечку-другую чая, Наташенька начинала жаловаться:

– Эх, Зоинька, тошно мне до жути. Разве это жизнь? Муж – долдон, урод, полено неэмоциональное. Ученики – тупицы невиданные… Ну разве я для подобной жизни предназначена…

Зоя, чей супружник беспробудно пил горькую, а в короткие трезвые минуты самозабвенно колотил жену, искренне удивлялась:

– Чем тебе Петя плох? Трезвый, работящий, хозяйственный. Не мужик – золото.

– Ему бы тебя в жены, – вздыхала Наташа. – Жили бы славно, капусту солили, дачу строили, на машину копили… Вы – два сапога пара, а я из другой стаи, не для мещанской жизни на свет родилась, для сцены и славы, только вон как судьба повернулась, гнию с вами в Калуге. Ох, тоска беспросветная.

Свою дочку Анжелику Наташа не очень любила.

– И как Петька ее на ребенка уговорил? – недоумевала Зоя. – Той девчонка пофигу была. Бывало, младенец кричит, кричит на балконе. Я уж не выдержу и в дверь к Наташке толкнусь. А та в ванне моется или спит. Вот Петя – тот дочку без памяти любил, везде с собой таскал. Потом Егорка появился…

– Как же Наташа согласилась второго родить? – удивляюсь.

– Случайно, – ухмыльнулась Зоя. – Знаешь, иногда баба беременеет, а месячные не прекращаются. Вот с Наташкой так и получилось, только на пятом месяце сообразила, что к чему, да поздно! И не представляешь, какой скандал она устроила, даже в Москву гоняла, чтобы от ребеночка избавиться, да никто не взялся на таком сроке.

Пришлось ей рожать. Егорушка оказался слабеньким, не спал целыми сутками, и Петр просто почернел, качая коляску. Наталья даже не подходила к мальчику. Сына она любила еще меньше, чем дочь.

Прошло несколько лет, и однажды Наташа, всегда проводившая свой отпуск в одиночестве, не вернулась домой к началу занятий. Обеспокоенный Петр бросился искать жену, но та словно растворилась, не оставив ни письма, ни даже коротенькой записочки, не позвонила она и по телефону. Маленький Егорка, обожавший неласковую мать, целыми днями изводил папу и сестру:

– Где мамочка? Хочу к ней!

Старшая Анжелика тоже терзалась, но виду не показывала.

Через неделю милиция приняла заявление о пропаже.

Бедный бухгалтер ходил чернее тучи, соседки во дворе жалели мужика и наперебой предлагали помощь. Но тот только качал головой и все делал сам. Так прошел год. Летом Петра вызвали в милицию. Когда он с полубезумным лицом вернулся назад, главная сплетница двора, Нина Михайловна, полюбопытствовала:

– Новости какие о Наташеньке сказали?

Но Кавалеров молча вошел в квартиру. Дверь он забыл запереть, и эта оплошность в конце концов спасла жизнь Анжелике. Около трех часов дня Зоя, похоронившая к тому времени спившегося супруга и имевшая определенные виды на Петра, постучалась в соседнюю квартиру, желая угостить объект внимания домашним холодцом.

На звонки никто не отвечал. Удивленная Зоя, твердо знавшая, что соседи дома, толкнула дверь. В гостиной ее поджидала страшная картина: на диване – Егорушка с ножом в груди, рядом Анжелика, вся в крови, а на полу, у окна, труп Петра. Нашлась и оставленная на столе записка: «Простите, люди, жить не хочу, а сироты никому не нужны».

Зоя чуть было не упала в обморок, но тут услышала с дивана слабый стон и кинулась вызывать «Скорую помощь».

Анжелику удалось спасти, девочка долго болела, но выжила, Егорушку и Петра похоронили на местном кладбище. Двор гудел, обсуждая происшествие. Неведомо откуда разнесся слух, будто Кавалерову в милиции сообщили, что его жена жива и проживает спокойненько в Москве с другим мужиком. Но так это или нет, точно не знал никто, участковый мрачно хранил молчание, а вернувшуюся из больницы Анжелику люди побоялись расспрашивать.

– Небось эта дрянь удачно в столице пристроилась, так пусть про нее всю правду напишут! Пусть все знают, что она убийца! – горячилась соседка.

– Егора убил Петр, – попробовала я поспорить.

– Нет, – отрезала Зоя, – Наташка! Не тот убийца, кто курок спустил, а тот, кто пистолет в руки вложил.

Я не нашлась, что ответить.

– Ты ведь знаешь, где эта гадина живет? – вздохнула Зоя.

– Нет, – быстренько сказала я.

– Знаешь, – настаивала женщина, – да не волнуйся, выпытывать не стану. Мне на эту стервятину смотреть противно, а ты сделай доброе дело, передай Наталье Андреевне кой-чего.

Зоя встала и вытащила из ящика стола небольшой конверт.

– Вот, вручи госпоже Кавалеровой, или как там ее теперь зовут, и скажи, что ни мужа, ни сына, ни дочери у нее теперь нет.

Сидя в электричке, я открыла пакетик и вздрогнула. На колени вывалились фото. Маленький гробик, заваленный цветами, внутри виднеется крохотное, кукольное личико. Рядом большая домовина, где спит вечным сном худой мужчина с длинным, каким-то неправдоподобным носом. На следующих карточках – голая могила с простым, самым дешевым железным крестом и фотографиями хорошенького кудрявого мальчика и грустного мужика…

* * *

Домой я вернулась к восьми часам, расстроенная и злая. Ну и что я узнала? А ничего – брошенный Натальей Андреевной мальчик не тот Егор, он никакого отношения не имеет к Насте и никак не может быть ее братом.

Когда я вползла на кухню, домашние мирно пили чай. Увидав меня, они разом поставили чашки и повернули головы.

– Чего так глядите? – удивилась я.

– Ничего, – быстренько сказала Юля.

Кирюшка хихикнул, а Катя предложила:

– Чаю хочешь?

– Нет.

– Понятно, – бормотнул Сережка, – сыта любовью.

– Что ты сказал? – удивилась я.

– Да так, – хмыкнул парень и подцепил еще один кусок торта.

Нет, с домашними определенно творилось неладное.

Даже Муля и Ада, затаив дыхание, следили за мной карими глазами, даже Рейчел, казалось, хочет что-то узнать. А кошки просто нагло заорали, завидев мою физиономию.

Недоумевая, что же у нас происходит, я с наслаждением приняла душ и растянулась на диване. Итак, завтра…

В эту секунду вошла Катя.

– Слышь, Лампа, – строго заявила она, – конечно, это твое личное дело, но я считаю, что личных дел в нашей семье нет.

– Ты о чем? – не поняла я не слишком связную фразу.

– Ладно, – ответила Катя, – скажу просто, быстро колись, что за мужик?

– Какой мужик?

– Да будет тебе, – отмахнулась подруга, – к которому ты на уик-энд ездила!

Тут только я вспомнила про кавалера из банка, шикарного блондина с дачей, «Мерседесом», теннисным кортом, а в придачу еще и сироту…

– Ах, это… Не волнуйся, у нас все кончено, он мне не понравился.

– Смотри, – пригрозила Катя, – замужество дело серьезное, ты не одна…

– Сказала, не волнуйся, я отшила кавалера. Кстати, откуда узнала про мою поездку?

– Юля сказала.

– Вот противная! Я просила промолчать, а она всем растрепала!

– Не сердись, – улыбнулась Катюша, – она сообщила только мне, а я умею хранить тайны.

Не успела за Катей захлопнуться дверь, как в комнату влетел Кирюшка.

– Слышь, Лампушечка, хочешь, кухню вымою? Ну посуду, пол, плиту?

– Ты двоек нахватал?

– Нет.

– С чего тогда припадок хозяйственности?

Кирюшка плюхнулся около меня на диван и пробормотал:

– С тобой хорошо, ты мне просто родная мать!

– Говори сразу, чего надо? Брюки порвал? Или к директору в школу вызывают?

– Что уж, я разве такой корыстный? – взвился мальчишка. – Просто решил зайти сказать тебе про свои чувства.

– Спасибо, дружочек, я тоже очень тебя люблю, – растрогалась я.

– Только не уходи от нас, – прошептал Кирька, – нечего замуж отправляться, вон мама четыре раза пробовала, а толку!

Я села на диване и начала потихоньку закипать от злобы.

– Интересно, кто наговорил глупостей о моей предстоящей свадьбе?

– Юля, но я поклялся, что никому не скажу, – выпалил Кирка.

– Это неправда, она перепутала, никакого жениха нет, а если вдруг появится, первым делом я тебе покажу.

– Йо-хо-хо! – завопил Кирка, выскакивая из спальни.

В дверях он налетел на старшего брата и тут же получил звонкий щелбан.

– Слышь, Лампец, – завел Сережка, притворяя дверь, – конечно, я понимаю, ты устала, но надо поговорить.

Я постаралась не расхохотаться, еще один явился отговаривать меня от скоропалительного брака.

Сережа тем временем, накручивая тонкие усики, разглагольствовал:

– Конечно, дача и «Мерседес» – это хорошо, но мужа с женой должны связывать не только материальные узы. Главное, сходство душ, единение интересов. Кстати, ты уже была женой обеспеченного человека и, насколько я понимаю, не в большом восторге от первого брака. Спутник жизни должен стать абсолютно надежным…

Скажите пожалуйста, какой умный, впору начинать ему вести курс лекций «Психология и этика семейной жизни»!

– Если не испытываешь глубоких чувств, лучше отказаться…

– Никак в толк не возьму, о чем ты говоришь? – фальшиво вздохнула я.

– Юля все рассказала, – ответил Сергей, – но я пока никому ничего не сообщил.

– И не сообщай! Я передумала!!! Даже и не собиралась замуж, просто пошутила с Юлей, а та все всерьез воспринимает. Ну вспомни про рыбу-тюльку!

Сережка захихикал. Юлечка иногда оказывается страшно наивна, чем беззастенчиво пользуются гадкие коллеги-журналисты, разыгрывая несчастную. В их замечательном издании существует такая система: раз в неделю сотрудники собираются в кабинете у главного редактора и рассказывают, о чем хотели бы написать в следующем номере. Это называется – делать заявки. Кто больше принес интересных тем, тот и молодец, тому редактор даст пряник, ну а кто ничего не придумал, тот получит публичную порку. Вот Юлечка и брела грустная по коридору, в голову ничего не приходило, час собрания близился, и она предвидела жирные неприятности. И тут на нее налетел Ванька Рюмин из фотоотдела.

– Слышь, Романова, – забормотал он, – темочка есть, пальчики оближешь, хочешь, поделюсь.

– Ванюша, – обрадовалась Юля, – да я тебе…

– Чего там, – махнул рукой коллега, – ну бутылочку купишь. Ладно, в зоопарк привезли рыбу-тюль, завтра начнут посетителям показывать.

– Ну и что? – удивилась Юля.

– Ты не поняла, рыба-тюль, знаешь про такую?

– Конечно, я ее своим кошкам покупаю, маленькая такая, в коробочке.

– В коробочке, – передразнил Ванька. – Ох и дура ты, Романова, то тюлька, а это – тюль.

– А какая разница?

– Совершенно уникальная рыба, – запел Рюмин, – в мире осталось всего несколько экземпляров.

– Чем же она знаменита?

– Эта маленькая рыбешка выпускает из брюшка нити, которые потом свиваются в огромные куски материи, ажурные и дико красивые. Поэтому ее «тюль» и прозвали.

Плохо подкованная в зоологии Юлечка все же засомневалась и недоверчиво спросила:

– Такое разве бывает?

– Ну, ты даешь, Романова, – заржал Ванька, – еще скажи, что про шелковичного червя не слыхала.

Аргумент про шелкопряда убедил ее, и она, радостная, понеслась на планерку.

Когда очередь делать заявку дошла до Юли, она с жаром принялась рассказывать о рыбе-тюль. В ажиотаже она не обратила внимания на странное поведение коллег. Фотокорреспонденты во главе с Рюминым прикрылись блокнотами, дамы из отдела культуры откровенно хихикали, а мужики-спортсмены гадко ухмылялись, редактор же в раздражении стучал карандашом по столу.

– Ну ты даешь, Романова, – завел после планерки Ванька, – я же пошутил!

– Дурак, – только и смогла ответить Юля, выслушавшая от редактора немало «приятных и нежных» слов!

– Нет, – заржал Ваняшка, – это ты дура! Ну кто мог подумать, что ты вслух начнешь глупости повторять, ой, умора.

Целую неделю после этого коллеги дразнили несчастную девушку, подсовывая ей на стол картинки с изображением рыб.

– Пошутила? – переспросил Сережа.

– Ну да, – ответила я, – просто посмеялась. Подумай сам: блондин, богач, холостяк и сирота, такое возможно?

– Ага, – бормотал парень, – тогда я пошел, спи спокойно.

Но я вместо того, чтобы лечь отдыхать, пошла искать Юлю и нашла ее в ванной.

– Ну, спасибо тебе, – обозлилась я.

– Ерунда, – ответила Юлечка, – мне для тебя шмоток не жаль!

– Зачем ты всем растрепала, куда еду?

– Я? Молчала, как рыба об лед! Лучше отдай зеленый пуловер, хочу у него рукава укоротить.

Тут только я сообразила, что саквояж с вещами до сих пор стоит у соседки Нины.

Нинушина прихожая была забита коробками.

– Вот, – обвела Нина рукой горы вещей, – почти все собрала, завтра машина приедет.

Я посмотрела на узлы, ящики и чемоданы. Ох, не зря говорят – один переезд равен двум пожарам.

– Только постель осталась, – кудахтала Нинуша, – впрочем, часть одеял тут.

Я проследила за ее взглядом и увидела хорошенькую велюровую подушку с вытканной кошкой. Киска улыбалась, ее шею украшал оранжевый бант.

– Надо же, у меня точь-в-точь такая лежит на диване! – воскликнула я.

– Да они у всех одинаковые, – засмеялась Нинуля и протянула саквояж.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *