Сволочь ненаглядная

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 21

Витя на самом деле был родом из крохотного города Камышинска. Поступал на престижный факультет журналистики МГУ, имея в кармане золотую медаль и два года рабочего стажа на заводе. В приемной комиссии только вздохнули: с таким документами парень гарантированно попадал на первый курс. Мог даже экзаменов не сдавать!

Факультет журналистики главного университета страны всегда-то был местом, где роились детки высокопоставленных родителей, а в середине восьмидесятых там просто плюнуть было некуда. Обязательно попадешь в дочурку какого-нибудь главного редактора или сынка писателя.

Поэтому Витюша чувствовал себя не слишком свободно и никому не рассказывал о родителях. Иногда любопытные сокурсники лезли с вопросами. И тогда парень загадочно сообщал:

– Мои родители имеют отношение к прессе.

Что, в общем-то, было сущей правдой. Мамочка работала вахтером в газете «Правда Камышинска», а отца, пока тот не спился до смерти, нанимали чинить типографскую машину.

Однажды к Витюшке подошел староста и, поболтав о том и о сем, осторожно осведомился:

– Слушай, фамилия у тебя особая, отчество Николаевич, не сын ли ты, часом, того Звягинцева?

Витя, папу которого тоже звали отнюдь не редким именем Николай Иванович, уже собрался рассмеяться, но тут заметил в глазах собеседника плохо скрытое подобострастие и, не понимая как, ляпнул:

– Да.

Староста стал пунцовым и крайне осторожно продолжил расспросы:

– Чего же ты в общежитии живешь?

Витюша моментально сообщил отговорку:

– Я от первого брака, моя мать умерла, а с мачехой общаться не хочется, даже уехал заканчивать школу к тетке, вот папа и попросил декана об общаге. Только никому не рассказывай, не люблю козырять родственными связями. Кстати, денег у папеньки не беру, живу на свои.

– Конечно, конечно, – закивал парень, – молчу, рот на замке!

Но потому, как не слишком до того любезные сокурсники принялись звать его на всяческие праздники и вечеринки, Витя понял – староста разнес новость по факультету. А когда преподаватель научного коммунизма за откровенно слабый ответ выставил ему «отлично», Витек сообразил, что сплетня доползла и до преподавателей.

Звягинцев добрался уже до четвертого курса, когда в старинном здании на Моховой появилась первокурсница Настенька. Вспыхнул стремительный роман, завершившийся скоропалительной женитьбой. Лето они провели в свое удовольствие. Витюша переехал в огромную, запущенную квартиру Насти с текущими кранами и осыпающимися потолками.

В конце августа Витек сказал:

– Через год распределение, мне бы прописаться у тебя надо…

– Да ладно, – засмеялась Настя, – передо мной-то зачем темнишь? Весь курс знает, чей ты сын!

Пришлось мужику сообщить жене правду. Настя нахмурилась и после этого вела себя холодно, если не сказать злобно. Спать она легла отдельно, а утром убежала ни свет, ни заря. Витюша терялся в догадках. Объяснение он получил к обеду. Явившаяся невесть откуда супруга положила на стол заявление о разводе и сообщила свое видение проблемы.

– Я девушка малообеспеченная, – чеканила Настя, – можно сказать, нищая. Единственная вещь, которую я имею, – квартира. Неизвестно, как жизнь повернется. Может, поменяю ее на однокомнатную, а на доплату кушать буду. Прописывать тебя не стану. В случае нашего развода ты получишь право на половину моей жилплощади. Извини, я совершенно не собираюсь делиться и думаю, нам лучше расстаться прямо сейчас.

Витя прибалдел, потом с обидой протянул:

– Значит, в качестве сынка Николая Ивановича Звягинцева я тебе подходил, а как простой парень не нужен?

– Именно, – подтвердила Настя, – я сама нищая и хотела найти богатого мужа. Ты мне не пара. Давай разбежимся подобру-поздорову.

– Но как же, – продолжал недоумевать Витя, – я рассчитывал…

– На то, что я пропишу тебя в Москве, – ухмыльнулась Настя. – Никогда! Лучше не теряй времени зря и начинай ухаживать за Лазаревой. Самая подходящая кандидатура – москвичка, папенька посол, маменька послиха.

– Ну ты и дрянь, – оторопел Виктор. – А если я откажусь разводиться?

Настенька мило улыбнулась.

– Сначала я расскажу всю правду о тебе факультету, а потом позвоню в приемную Звягинцева и сообщу секретарям, как некий придурок сыном Николая Ивановича прикидывается. Представляешь его реакцию? Да тебя не возьмут на работу даже в газету «Правда эскимоса».

Пришлось Виктору ради сохранения имиджа бежать в загс. Настена, правда, не подвела, рот держала закрытым. Звягинцев и впрямь принялся строить куры Лазаревой и к Новому году получил московскую прописку. Но жена попалась противная, чистоплотная до болезненности, занудная и скучная. С Настей он больше не встречался, даже не созванивался. В газете не работал, тесть устроил его на теплое местечко во Внешторг… Кто же думал, что контора сгинет в пучине демократии… Сейчас он пока не работает, а месяцы, проведенные с Настей, вспоминает как лучшее время в своей жизни…

* * *

Возле нашего дома стоял рафик с надписью «Дорожно-патрульная служба». Полная любопытства, я подошла и заглянула в него. Железные внутренности машины были забиты коробками и неряшливо скомканными узлами. Наклонившийся над одним из них невысокий, худощавый мужчина выпрямился, и я моментально узнала Сережку.

– Сергей? – удивилась я. – Почему не на работе? И что ты делаешь в милицейском автомобиле?

– Забыла, Лампа, – ответил парень, пытаясь оторвать от пола куль, явно набитый железом. – Володя сегодня переезжает. Уже половину вещей снесли, иди наверх.

Ну надо же, совсем из головы выпало! Я понеслась в бывшую квартиру Нинуши. Вы замечали, как убого выглядит жилплощадь, покинутая хозяевами? Нинина комната казалась еще позавчера такой уютной, даже кокетливой… Сейчас же обнажились старые обои, потертые и грязные, кое-где они выглядели светлей, там у соседки висели картины. Не в лучшем состоянии оказались и двери, пол темнел протертыми местами, а ванна оказалась поцарапанной.

– Тут нужен ремонт, – пробормотала я.

– Причем большой, – добавила Юля, хищно оглядывая комнату. – А что, кухня прилегает к нашей?

Подавив улыбку, я кивнула. Значит, у нее те же мысли, что и у меня, уже разбивает стены…

– Что у тебя тут, камин? – спросил Сережка, отдуваясь, и бросил на пол жалобно звякнувший ящик.

– Гусеница от трактора, – преспокойненько пояснил Володя.

– Что? – в полном изумлении переспросила Юлечка. – Гусеница?! Да зачем она тебе?

– При дележке досталась, – коротко ответил Володя, развязывая коробку. – И где этот чайник?

– Не понимаю, – настаивала Юля.

Майор посмотрел на нее и пробормотал:

– Это моя часть коммунального имущества.

Невесть откуда появившаяся Катя с тревогой пощупала лоб приятеля. В первый раз этот ее жест не вызвал у меня улыбку. Кажется, майор и впрямь плох. Наверное, слегка тронулся умом в процессе переезда. Притащить с собой гусеницу от трактора и уверять, будто это его доля… Посмотрев на наши озабоченные лица, Володя достал «Золотую Яву» и, закурив, пустился в объяснения. В их коммуналке было огромные, извилистые антресоли. Когда-то давным-давно, году этак в 1918-м, жильцы поделили отсеки, и на дверцах кое-где висят до сих пор таблички: «Поповъ» и «Федоровъ». Но следующие поколения стали просто запихивать шмотки без разбору, кто куда. Менялись обитатели, въезжали и выезжали семьи, но до конца антресоли ни разу не освобождались. Жильцы даже не знали, что там, предпочитая не открывать «катакомбы». Но сейчас, собираясь разъезжаться по разным квартирам, они все же влезли в необъятные шкафы.

На пол полетела куча вещей, хозяев которых установить было уже невозможно. Сундук с дамским платьем, наволочка, набитая полуразбитой посудой, гора патефонных пластинок, парочка допотопных, черных телефонных аппаратов, штук десять полусгнивших подушек, распавшаяся на куски шуба из лисы и, как апофеоз, гусеница от трактора.

Российский человек запаслив, его таким сделали бесконечные житейские передряги. То, что француз или немец моментально стащит на свалку, россиянин свезет к себе на дачу и спрячет в сарай до будущих времен, авось пригодится. Жильцы коммуналки решили поделить «наследство». Володе досталась гусеница.

– Уж лучше б пластинки, – вздохнул Кирюшка.

– А зачем ты ее сюда приволок? – не успокаивался Сережка.

Костин развел руками:

– Вроде мне отдали…

– Она тебе нужна? – поинтересовалась Катя.

– Нет.

– Так выброси. И вообще, нужно было оставить гусеницу на старой квартире, – сказала я.

– Жалко, все-таки хорошая вещь, – завел Володя, – металлическая, не какая-нибудь пластмасса.

– Будешь ее посреди комнаты хранить? – ехидно осведомилась Катя.

Майор вздохнул и решился:

– Ладно, Сережка, тащи на помойку!

Парень так и подскочил.

– Зачем же я ее, как дурак, наверх пер?

– Теперь, как умный, при в мусор, – заржал Кирюшка.

Старший брат отвесил ему оплеуху, Кирка не остался в долгу и пнул того ногой. Началась потасовка.

Из открытой двери нашей квартиры выскочило все стадо и принялось, отчаянно лая и мяукая, носиться по бывшей Ниночкиной квартире. Появились двойняшки, Иван, Люся… Гвалт стоял редкостный.

– Что за безобразие? – раздалось с лестницы, и в квартиру вступил пенсионер Демин с нижнего этажа. – Я лег отдыхать, а тут трам-тарарам.

Увидав Катю, которая регулярно мерила ему давление, старичок слегка притих, но, заметив, как Муму самозабвенно прудит на пороге лужу, вновь впал в ажиотаж.

– Какое свинство! Развели псарню, вонь по всему дому. Москву загадили, продукты эти дряни сжирают, простым людям колбасы не хватает, сколько же денег надо, чтобы при нынешних ценах такую ораву кормить! Да вы жулики, коммерсанты, кооперативщики и тунеядцы!

У бедного Демина в голове царила полная каша из всех времен и эпох. Очевидно, старичок существовал в своем собственном мире, и спор с таким экспонатом лучше было не начинать. Но Люся уловила из всей тирады только одно – ее обожаемую Муму обидели. Не обращая внимания на наши умоляющие взгляды, она понеслась вперед, словно всадник на коне, размахивающий саблей.

– Как можно ненавидеть собаку!!! – А на фига она? – моментально отреагировал Демин и смачно сплюнул.

Тьфу! – Плевок шлепнулся Люсе прямо на домашнюю тапку.

– Ты, дед, поаккуратней, – занудил Иван. – Чего к моей жене пристал?

– Молчать! – взвизгнул Демин. – Сейчас позвоню в райком, и вас всех выселят!

– Дедуля, – прощебетала близняшка Таня, – ты Беню знаешь?

– Кого? – притих от неожиданности Демин.

– Беню, – спокойно ответила девочка.

– Нет, – растерялся дедушка.

– Ну тогда сходи к его матери, познакомься, – хихикнула Татьяна, – она тут недалеко, за углом живет!

Секунду все молчали, потом дедок взвыл и попытался палкой треснуть Люсю по спине.

– Не трогай маму, – взвилась Аня, – мухомор вонючий!

– Ща милицию вызову, – пообещал Демин.

– Она уже тут, – вздохнул Сережка, – Володя, давай приступай, арестуй сначала Люсю, потом Таню, да заодно и Муму – ссытся, понимаешь, везде, спать не дает приличным людям!

– Ваши документы, – грозно сдвинул брови Костин, вытаскивая из кармана красное удостоверение.

– Мои? – растерялся Демин. – Зачем?

– Ворвались без приглашения на чужую жилплощадь, оскорбили хозяев…

– Так шумят же, – принялся отбиваться пенсионер, – на лестнице гадят, собак развели.

– До одиннадцати вечера в будний день имеют полное право, – отрезал майор, – а про собак ничего закон не говорит!

– Ох, смотри у меня, – пригрозил сухоньким кулачком дедок, – небось мафией купленный, ты, паразит!

– Оскорбление должностного лица при исполнении им служебных обязанностей карается по закону, – вмиг перешел на казенный язык Володя, – можете ответить по всей строгости!

– Оборотень! – завопил старикашка. – Настоящий милиционер должен меня защищать, ветерана войны, труда и партии, а не всяких, прости господи, лимитчиков.

– При чем тут лимитчики? – изумилась Юля.

– А при том, что понаехали, чеченцы поганые, всю столицу загадили, собачатиной торгуют! Как не стыдно живое существо есть!

– Корова тоже живая, – влез Кирюшка.

– А собака – друг человека, – парировал Демин, – и делать из нее чебуреки безнравственно!

– Так вы любите собак? – изумилась Люся.

– Конечно, – ответил старик, – только вот эта мне не нравится.

И он ткнул корявым пальцем в апатично лежащую на грязном полу Муму. Люся покраснела и разинула рот. Катя, быстро сообразившая, что спор сейчас понесется по новой, моментально сказала:

– Стоп! Так и не пойму, чего мы ругаемся! Люся, бери собаку и иди на кухню, у тебя жаркое перекипает.

Из коридора и впрямь тянуло запахом подгоревшего мяса. Люся ойкнула и унеслась.

– А вы, Михаил Степанович, – продолжала Катя, – успокойтесь, иначе давление до 200 скаканет, опять сляжете.

– Ой права ты, Катюшенька, во всем права, – забормотал дедок, пятясь. – Уже голова болит, ноги подкашиваются, перед глазами мельтешит…

Усиленно изображая недомогание, он продолжал идти задом, запнулся за узел и с размаху сел на куль. Раздался треск, и на пол потекло нечто желтое.

– Прикол, – взвыла в полном восторге Таня, – дедок Муму ругал, а сам обосрался, и как только не стыдно!

– Что это? – в ужасе спросил Демин. – Что?

– Яйца, – со вздохом ответил Володя.

– Чьи? – вопрошал Демин.

С христианской незлобивостью майор пояснил:

– Куриные. Вы, дедушка, обвалились на наволочку с продуктами, сверху десяток яиц лежал, крупных, по 15.60.

– Кто же складывает харчи в наволочку? – пришла в негодование Юля.

– Я, – коротко ответил майор, – а что, нельзя?

Оставив их ругаться дальше, я пошла домой. Интересное дело, почему такой вкусный и полезный продукт, как куриные яйца, настоящая кладовая витаминов, у нас немедленно погибает, не успев попасть на стол?

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!
Добавить свой комментарий:
Имя:
E-mail:
Сообщение: