Сволочь ненаглядная

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 25

Дома я ринулась к телефону и принялась искать Володю. Но в ухо неслись мерные гудки, майор где-то пропадал. Впрочем, через секунду я уже знала где. На лестнице послышались голоса, глухой удар и крик:

– Раззявы!

Я глянула в «глазок» и тут же открыла дверь. Два потных мужика втаскивали в Володину квартиру холодильник. Сзади шла раскрасневшаяся Таня.

– Что это?

– Купили дяде Володе холодильник, – пояснила девочка, – а придурки из службы доставки уронили его. Если работать не будет, назад повезут, козлы!

Парни не отвечали на ругань, лишь покрасневшие шеи выдавали скрываемые эмоции. А может, им просто было тяжело. Заскрипел лифт, и на площадку вышли Володя и Аня.

– Здорово, – обрадовалась я, – ты-то мне и нужен.

– Погоди, – остановил Костин, – дай водички глотну, думал, если один поеду за рефрижератором, легче будет. Так нет! Чуть до обморока не довели. Татьяна орет, холодильники перед глазами мелькают – мрак.

– Зачем двойняшек брал? – поинтересовалась я, наливая ему боржоми.

Володя промолчал, судорожно делая огромные глотки.

– Полцены выторговала, – хмыкнула влетевшая Таня и схватила со сковородки кусок чего-то несъедобного. – Фу, мама опять дрянь сготовила! Просили пять тысяч, а отдали за две триста с доставкой. Впрочем, если есть лишние деньги, за диваном без меня езжайте.

– Без тебя никуда, – усмехнулся майор. – И правда, огромное спасибо! Столько денег сэкономила. Только извини, но у меня в магазинах моментально начинается истерический припадок, вот и злюсь.

– Чего уж там, – махнула рукой Татьяна, – я понимаю. Вот папахен, когда я нам стиралку выторговывала, чуть не умер.

– Ты молодец, – повторил Володя и протянул девчонке пакет. – Я купил тебе небольшой подарочек, сказали – самая мода.

Танюша быстренько влезла внутрь и вытащила, на мой взгляд, вещь на редкость отвратительную.

Красная кожаная мини-юбка и кофточка-стрейч угрожающе пожарного оттенка. Если надеть костюмчик, моментально превратишься в огнетушитель. Но Татьяна завопила:

– Класс, супер, прикольный прикид!

Аня подавила завистливый вздох. Володя быстро сунул второй близняшке сверток:

– Тут тебе кой-чего.

Обрадованная Анечка выудила узкую до невозможности юбку-макси и вязаный свитерок с кусочками искусственного меха.

– Я подумал, чего два одинаковых дарить, – объяснил Володя, – а так поменяться сможете одежкой.

Девчонки прыгали от восторга. Майор хлопнул себя по лбу:

– Чуть не забыл.

Он выставил на стол два пузырька с лаком для ногтей – зеленым и синим, и выложил пару футлярчиков с губной помадой.

– На сдачу дали.

Ошалевшие от радости подростки понеслись в комнату мерить наряды.

– Какой омерзительный колер для ногтей, – вздохнула я.

Володя засмеялся.

– И не говори, прямо растерялся, что брать. Спасибо, девчонку нашел лет тринадцати, вот она консультантом и поработала, ввела, так сказать, в мир новинок. Честно говоря, устал – жуть!

И он принялся пить чай. Мой личный жизненный опыт подсказывает, что с мужчиной лучше всего иметь дело в тот момент, когда он плотно поел, выкурил сигаретку и блаженно вздохнул.

Дождавшись стадии готовности, я аккуратно завела разговор на нужную тему:

– Все-таки интересно, совершил человек преступление, отсидел, вышел на свободу, он считается полноправным членом общества?

– Конечно, – ответил майор.

– И из милицейского компьютера убирают сведения о нем?

– Вот это нет. Информация сохраняется.

– А если дело было в 1975-м году?

– Какая разница, в каком году? – удивился майор. – Раз попал в компьютер – все.

– Ну надо же! – восхитилась я. – А когда компьютеров не существовало?

– В папочках хранили, на завязочках, – ухмыльнулся майор. – А если всерьез, то информация об уголовничках – вещь ценная. Кстати, когда в Москве в 1917-м году восставшие матросы и рабочие попытались сжечь картотеку полиции, жандармы ухитрились сберечь большую часть бумаг, понимали, что преступник – он и при Советах асоциальная личность. Знаешь, как эти данные в тридцатые годы помогли, когда последние банды ликвидировали!

– Недолго мы, однако, без банд прожили, – ухмыльнулась я, – в начале восьмидесятых вновь по улицам мужики с автоматами побежали.

– С чего ты вдруг архивом заинтересовалась? – пробурчал майор, поглаживая запрыгнувшую к нему на колени Аду.

– Так просто. Купила в метро газету, а там статья про женщину и мужчину, которые совершили в середине 70-х страшное преступление. Журналисты хотели провести расследование, но в ФСБ им ответили, будто дело утеряно.

– Где-где? – вытаращил глаза Володя.

– Ну, в нынешней Федеральной службе безопасности, следствие вроде КГБ вел…

– Имей в виду, – вздохнул майор, – люди из той структуры никогда и ничего не теряли. Педантичные, словно немцы, и жадные, как французы. Все у них в полном порядке, странички пронумерованы и каждая подписана… А если врут, что потеряли, значит, приказ имеют – тайну следствия не раскрывать.

– Может, даже уничтожили «папочку на завязках»…

– Никогда, – отрезал Володя, – посуди сама, когда у нас торжество демократии началось?

Я призадумалась. Вроде недавно, а не помню. В 1985-м к власти пришел Михаил Горбачев…

– Ну в 1986-м, очевидно, гласность, перестройка…

– Ага, – удовлетворенно кивнул приятель. – Вот тогда сотни, нет, тысячи людей побежали в Комитет госбезопасности, чтобы узнать о судьбе репрессированных в тридцатые годы родственников. Было отдано указание давать интересующимся дела. И давали! А там, бог мой, кладезь информации. Многие чуть не умерли, узнав, что доносы на них настрочили ближайшие друзья или соседи… Ну да черт с ними, с доносчиками. В бумагах содержалось все: фамилии следователей, свидетельства врачей, хладнокровно регистрировавших: «У Иванова И.И. перелом двенадцати костей, рекомендуется временно не вести допросы», отчеты надзирателей… Ну зачем, спрашивается, хранили? Сами на себя компромат держали? Да сжечь надо было прямо в тот день, когда Горбачев велел, так сказать, срывать покровы. В КГБ большие мастера сидели! Ну сгорел у них архив, вот несчастье-то! Бросил пьяный работник сигаретку, или электричество замкнуло! Правда, там предприняты все меры безопасности… Но можно было что-либо придумать и не давать людям столь компрометирующих службу сведений. Скажешь, наплевать на старых сотрудников? Все давно покойники? А вот и нет! Многие, кстати, даже еще работали… Не смогли документы истребить, не та выучка. Вопросы есть?

Я покачала головой. Теперь нет, главное, я хорошо знаю, где хранятся следы несчастных Валентина и Майи Платовых. Вот только как подобраться к архиву?

* * *

На следующее утро Сережка, потягиваясь, объявил:

– У меня выходной.

– Отлично, – обрадовалась я, – вот тебе списочек, заводи машину и дуй на оптушку. Хоть один раз продукты на машине домой привезем, а то руки у меня от сумок, как у обезьяны, ниже колен вытянулись.

Сережка принялся читать бумажку:

– Яйца, сыр, молоко…

– Это на оптушке не бери, – велела я, – подсунут несвежее, в молочной лучше, на проспекте.

– Мясо, колбаса…

– В магазинчике «Митэкс», возле рынка.

– Йогурты «Данон», сметана…

– В супермаркете на Глотова.

– Слушай, Лампец, – вышел из себя парень, – этак целый день я по городу проезжу, почему на рынке нельзя все купить?

Я вздохнула:

– Цены почти сравнялись, а на оптовке постоянно обманывают. Кстати, я хожу везде пешком, и ничего!

Сережка шлепнул список на стол.

– Собирайся, мы порулим в «Рамстор».

– Куда?

– В супермаркет на Шереметьевской, там все разом купим.

– Нас возьмете? – поинтересовалась Таня.

Сережа закатил глаза:

– Только без Муму.

– А ее мама с собой прихватила, – ответила бесхитростная Аня, – они с папой на вещевой рынок «Динамо» отправились, хотят ему брюки, ботинки и свитер купить.

– Значит, пьяный придет, – резюмировала Таня, застегивая куртку.

– Почему? – удивилась я. – Вроде не в ресторан пошли.

– Папахен на входе бутылевич купит и начнет прикладываться, – объяснила Татьяна.

– Он говорит, что по магазинам может только под кайфом ходить, – добавила Аня.

– Зачем Люся тогда Ивана берет? – спросил Сережка. – Ну купила бы вещи без него.

– Никак не выходит, – поведала Таня, – у папульковского полный нестандарт с фигурой. Плечи мелкие, жопа, как таз, опять же ноги дурацкие, левая ступня больше правой. Такого урода только с собой брать, мерить должен, иначе – выброшенные деньги.

Сережка молча пошел к лифту, а я вздохнула. Может, лучше вообще не иметь детей?

«Рамстор» возник внезапно – низкое широкое здание, стоящее в глубине огромного, забитого машинами двора. Мы въехали в ворота, запарковались, вытащили Юлю с костылями и двинулись внутрь.

– Класс, – восхитилась Аня, – двери сами открываются.

Через секунду они пришли в еще больший восторг.

– Лифт, гляди, лифт стеклянный! – завопила Таня, тыча пальцем вверх.

– Сделай милость, – обозлилась Юля, – замолчи, а то люди оглядываются, ты что, прозрачных подъемников не видела?

– Никогда, – хором ответили девочки и поинтересовались: – А можно покататься?

– Идите, – милостиво разрешил Сережа, – а мы пока за продуктами.

Визжа от восторга, девицы ринулись к кабине. Мы взяли огромную тележку, вкатились в торговый зал и онемели. Повсюду, насколько хватало глаз, громоздились кучи, нет, горы, Монбланы и Эвересты продуктов.

– Так, – воодушевилась Юлечка, – что у нас первое по списку?

– Йогурты, – безнадежно сообщила я, и мы понеслись в молочный отдел.

Через пять минут голова пошла кругом. В огромных витринах-холодильниках стояла несметная тьма баночек, коробочек и бутылочек. Кефир с фруктами, биодобавками, ванилью, детский, диабетический, жирный, обезжиренный… Йогуртов я насчитала 35 видов и сбилась.

– Какой брать? – растерянно пробормотал Сережка, и мы уставились на ценники.

Слабая надежда, что какая-нибудь разновидность не подойдет нам из-за цены, сразу завяла. Весь ассортимент стоил примерно одинаково.

– Возьмем то, что еще ни разу не ели, – решила Юля и принялась запихивать в тележку упаковки.

Потом наступил черед масла, и я снова впала в ступор, пачки рябили перед глазами – соленое, несоленое, с травами, луком, чесноком, шоколадное, сырное, селедочное… Российское, французское, датское, немецкое… Чувствуя, что сейчас лишусь рассудка, я пробормотала:

– Взгляну на шампунь, – и отошла влево.

Сотни бутылочек и флакончиков обступили меня со всех сторон.

– Лампа, – завопили двойняшки, – смотри, какая прелесть!

Тут же у меня под носом возникли две пены для ванн, налитые в бутылочки в виде Микки-Мауса. Сладкий запах жвачки ударил в нос. В голове быстро-быстро застучали молоточки, а перед глазами запрыгали черные точки.

– Распродажа, – гремел с потолка «металлический» голос, – в секции замороженных продуктов, только в течение этого часа пицца по десять рублей за коробку. Спешите, всего шестьдесят минут и всего за десять рублей.

– Так чего мы ждем? – подскочила Таня. – Бежим!

И они унеслись. Я осталась стоять в оцепенении среди флаконов, сжимая в потных кулаках два омерзительно благоухающих Микки-Мауса.

Обретя способность двигаться, я попала сначала в мясной отдел, напоминавший ожившую мечту льва. Повсюду были упаковки со свежими антрекотами, стейками и фаршем. Затем ноги занесли меня в рыбный отсек. Еле живая от впечатлений, я резко свернула влево, проплутала среди стиральных порошков, туалетной бумаги, посуды, фруктов и вырулила прямо на милого мальчика, тосковавшего в окружении огромных стеклянных банок. Увидав потенциального покупателя, продавец плотоядно ухмыльнулся и зачастил:

– Что попробуем?

Не желая обижать услужливого парнишку, я ткнула пальцем наугад в одну из емкостей.

– Лукум? А какой?

– Разве он разный?

– Конечно, – пришел в полный ажиотаж торговец. – Апельсиновый, ванильный, малиновый, лимонный. Да вы ешьте, ешьте…

Перед моим носом появилась тарелка. Я проглотила сначала нечто, больше всего напоминающее по вкусу ластик, потом тот же ластик, вымоченный в вишневом сиропе…

– Кушайте, кушайте, – угощал парень, – еще вот анисовый не брали.

Чувствуя, как желудок превращается в липкий ком, я быстренько указала на что-то розовое.

– Двести граммов.

– Орехов не желаете? – проникновенно поинтересовался он.

– У меня на них аллергия, – бодро соврала я, с ужасом глядя, как на прилавок выставляется мисочка с арахисом.

– Вот беда, – расстроился мальчишка, – орешками не побаловаться! У нас двадцать два вида! Тогда осмелюсь предложить изюм, курагу, финики, инжир, хурму…

Ощущая себя Наполеоном, безвозвратно проигрывающим битву при Ватерлоо, я развернулась и побежала в другой отдел. Вслед неслось:

– Халва, пастила абрикосовая, вяленые бананы…

Дух я перевела только, когда налетела на прехорошенькую девчонку в фартучке.

– Попробуйте пельмени, – предложила она.

Радуясь, что девица не торгует зефиром или шоколадками, я подцепила вилочкой пельмешку и проглотила. Сладкий вкус исчез, зато резко захотелось пить.

Милые девушки, просившие продегустировать те или иные продукты, стояли кучно, на расстоянии двух-трех метров друг от друга. На столиках перед ними громоздились куски пиццы, ломтики колбасы, подушечки жвачки…

В отдел напитков я не рискнула заглянуть. Там между стеллажами прохаживался парень с красочным плакатом: «Покупай воду «Анис» и получай стакан в подарок».

Терпеть не могу анисовую отдушку, она напоминает мне о ведрах выпитой в детстве микстуры от кашля. Но если я сейчас пойду к бутылкам, то моментально приобрету новинку и получу совершенно ненужный стакан. Просто не умею я отказывать людям, предлагающим сделать приобретение.

Решив взять баночку «Аква» у кассы, я пошла к выходу и увидела своих.

– Лампа, – заорал Сережка, – ну где ты шляешься! Обыскались, уж и не знали, что думать!

– Все купили, – отрапортовала Юля, стирая пот, – правда, кое-чего лишнего прихватили, но уж очень захотелось. Впрочем, сделали массу выгодных покупок.

Я посмотрела на битком набитую тележку и промолчала.

– Пицца со скидкой, – затарахтела Таня, – две коробки печенья «Курабье» по цене одной, сапожный крем «Киви»…

– Зачем «Киви»? – вырвалось у меня.

– Это в подарок дали, – пояснил Сережка, – за то, что мы десять пакетов молока приобрели.

– И мыльницу за коробку порошка, – хихикнула Аня.

– А вот пятнадцать рулонов туалетной бумаги!

– Куда столько!

– Подумаешь, – фыркнула Юля, – используем, а тому, кто больше двенадцати штук брал, вручали губку для мытья посуды. Гляди, красненькая!

Я посмотрела на их счастливые лица, сравнявшиеся по цвету с полученной губочкой, и промолчала. Везде у касс толпились потные люди с тележками, из которых свешивались связки сосисок, батоны колбасы, вываливались коробки конфет и пакеты собачьего корма.

Наконец кассирша выдала километровый чек и вручила нам карточку «Рамстор».

– Теперь, – щебетала девушка, сияя, словно пасхальное яйцо, – вы члены клуба покупателей и имеете право на скидки, приходите еще.

– Здорово, – воскликнул Сережка, толкая каталку к выходу, – теперь только сюда, скидку дадут!

Я тихо шлепала за ними, пытаясь собрать воедино очумелые мозги. Ни за что не приеду больше в «Рамстор», психическое здоровье дороже.

На выезде из двора стоял охранник с квитанцией в руках. Сережка полез в портмоне.

– Погоди, – остановила мужа Юля.

Девушка высунула в окно какую-то книжечку. Охранник кивнул и поднял шлагбаум.

– Зачем платить, – радостно сообщила Юлечка, – когда можно не платить.

– А что это у тебя? – заинтересовалась я.

Юля сунула мне в руки удостоверение. Темно-синие корочки украшали золотые буквы «Пресса».

– По нему везде пускают, – хихикнула Юля.

Я отдала документ, теперь точно зная, как действовать.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *