Сволочь ненаглядная

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 28

Дядя Егора и Насти со стороны матери оказался огромным звероподобным мужиком в дорогом спортивном костюме.

– Надо-то чего? – ласково приветствовал он меня на пороге.

Решив избрать привычную для него форму диалога, я рявкнула:

– Отдел опеки, проверка жилищных условий Егора Платова!

– Во, блин, – заржал Павел, – с дуба, что ли, упали? Да этого педрилы тут уж лет пять как нет.

– Как нет? – возмутилась я и пролезла между необъятным пузом хозяина и косяком. – А где он?

– Хрен его знает, – продолжал веселиться милый родственник, – слинял от нас, да и правильно сделал.

– А прописан здесь, – гнула я свое, – небось квартиру по льготному тарифу оплачиваете, как опекуны.

– Да ты че, тетка? – изумился Павел. – Ему уж давно за двадцатник перевалило. Ты в бумаги глянь, чудила!

– С кем ругаешься, папа? – поинтересовался парнишка лет двадцати пяти.

– Да вот, блин, явилась, блин, Егора искать, педика долбаного, твержу русским языком – нет его тут, а эта, блин, свое талдычит!

Паренек глянул на меня.

– А вы кто будете, зачем вам Егор понадобился?

– Я из адвокатской конторы, – заявила я и прикусила язык. Ну вот, опять забыла, что врала минуту назад. Но Павел не заметил ошибки.

– Тю, – перебил он, – посадили голубоглазого.

– Папа, – с укоризной остановил его юноша.

– А чего сказал-то, – заржал мужик, – экий секрет, педик он – Егор, его теперь небось вся камера имеет!

– Никто вашего племянника и не думал арестовывать, – обозлилась я. – Ему наследство отказано, огромная сумма.

Честно говоря, я думала, что, узнав про деньги, Павел слегка сменит тон и заговорит по-человечески, но не тут-то было.

– И хрен с ним, – рявкнул мужик, мгновенно наливаясь свекольной дурнотой, – мне-то что с того? Мне-то с этих деньжонок сколько?

– Нисколько, – растерялась я.

– То-то и оно, – заключил Павел, – так что прощевайте.

И он буквально принялся выталкивать «адвоката» за дверь. Изо всех сил сопротивляясь, я проблеяла, пытаясь удержаться за косяк:

– Неужели вы не хотите, чтобы ваш родственник разбогател?

– Ха, – фыркнул Павел и выплюнул, – наср… на Егора три кучи! Педрила!

Дверь захлопнулась, я тупо уставилась на продранную обивку. Но делать было нечего, пришлось идти на первый этаж, лифта в хрущобе не было.

Вдруг сзади раздался голос:

– Подождите, пожалуйста.

Я оглянулась. Сверху бежал паренек, сын Павла.

– Погодите!

Он, запыхавшись, остановился и тут же спросил:

– Это правда?

– Что?

– Ну, про деньги.

– Да.

– И сколько?

– Я не имею права разглашать служебную тайну, но сумма достаточно велика.

Юноша покраснел и продолжил расспросы:

– А если Егорка деньги не получит, куда они денутся?

Я постаралась не измениться в лице. А правда, куда девается имущество, если наследник не объявляется?

– Отойдет государству, – быстро ляпнул язык.

Юноша засопел и произнес:

– Леня меня зовут.

– Очень приятно.

– Знаете, – забубнил Леня, – Егорка хороший, вы папу не слушайте. И никакой он не педераст, просто любит в женскую одежду переодеваться, вот отец его за это и прогнал, урод!

– Послушай, – предложила я, – возле метро есть закусочная «Русское бистро», не хочешь пирожок с грибами?

– Лучше с мясом, – тут же ответил Леня и пояснил: – В детстве у бабушки в деревне я насобирал поганок и чуть не умер, вот с тех пор грибы на дух не переношу.

Мирно беседуя о кулинарии, мы сели за столик и заказали скромный обед, стоивший безумных денег. Интересное дело, Лужков кричал, что «Русское бистро» альтернатива «Макдоналдсу», но крохотный кусочек теста с комочком фарша стоит тут 13 рублей, а наесться им практически невозможно даже даме с моим аппетитом. С другой стороны, горячий чисбургер тянет всего лишь на червонец. Наверное, холестериновая котлета, засунутая в мягкую булку, не слишком полезна для здоровья, но, съев ее, голода не ощущаешь. К тому же в «Макдоналдсе» все сверкает, приятно пахнет и служащие цветут улыбками. А в «Русском бистро» угрюмая девушка не слишком чистыми руками подцепила остывшие пироги, шмякнула их на картонную тарелочку с милым пожеланием:

– Наверх не ходите, вымыли там, натопчете.

От пластикового подноса воняло грязной тряпкой, и я поспешила, сняв еду, отставить его подальше. Но Леня, очевидно, не был слишком брезглив и избалован, потому что быстро куснул расстегай и сообщил:

– Вкусно как!

– Знаешь, где Егор?

Леша кивнул, продолжая пережевывать пирог. Я подождала, пока он справится с угощением, и потребовала:

– Говори.

– Только отцу не проговоритесь, что я на след навел.

– Чем же он так родному дяде досадил? – удивилась я.

Леня вздохнул:

– Сам не пойму. Впрочем, папа всегда его терпеть не мог, еще когда бабушка Егорку привела… У него родители погибли в авиакатастрофе, папина сестра и ее муж. А Егора в приют отдали.

Павел страшно обозлился, когда мать привела в семью лишний рот. Жили они небогато, считали копейки, а тут на тебе – мальчишка. Кормить, поить надо, вещи покупать… Впрочем, одеждой не слишком баловали. Егор оказался мельче Леши и донашивал за ним брюки, рубашки и обувь.

Честно говоря, особых хлопот Егор не доставлял. Был тихим, молчаливым, никогда не дрался, не бил стекол и не рвал брюк, играя в футбол. Он вообще не любил спорт, по физкультуре имел тройку. Зато, ко всеобщему удивлению, обожал шить, готовить и убирать.

– Разве мужик растет? – сплевывал Павел, глядя, как племянник самозабвенно строчит на швейной машинке, принадлежавшей Зинаиде. – Тьфу, просто настоящая баба.

– Что же плохого, – отвечала Зинаида, – будет портной. Между прочим, большие деньги заработает. Людям всегда одеться надо, голыми не пойдут. Отличная профессия.

Павел только крякал, не желая ругаться с матерью. В девятый класс Егор не попал, пошел в ПТУ, учиться на закройщика. Худощавый, бледный, с тонкими запястьями и щиколотками, он и впрямь походил на девушку. К тому же он отпустил длинные, до плеч, волосы и вдел в ухо сережку. Почему-то небольшой золотой ободок в ухе обозлил Павла до крайности, и, если бы не Зинаида, ставшая на защиту, дядька избил бы племянника по-черному.

В училище Егора любили, девчонки считали его за подружку и не стеснялись в его присутствии краситься и поправлять колготки. Кстати, Егор не хуже их умел наводить макияж, и кое-кто из будущих портных, собираясь на свидание, просил парня «сделать лицо». На Новый год в училище устроили показ пошитых собственноручно моделей. Всех поразила манекенщица – красавица, роскошная блондинка с прекрасным бюстом и длинными, от ушей, ногами.

– Это кто же такая? – спросила классная руководительница. – Не из наших девочка.

Много было хохоту, когда «манекенщица» стащила парик и вынула «бюст». На сцене, кланяясь, стоял Егор.

– Ну артист, – восхищалась классная, – всех обманул, а как двигался, словно пава.

В 1992 году скончалась Зинаида. Павел похоронил мать и окончательно распоясался. Теперь во всем свете не осталось ни одного человека, могущего хоть как-нибудь повлиять на хама. Со своей супругой Павел совершенно не считался, Лене отвешивал оплеухи, стало попадать и Егору. Пик наступил в январе 1993 года.

Павел, служивший дальнобойщиком, погнал фуру в Санкт-Петербург, но на выезде из столицы попал в аварию, провел несколько часов в милиции и злой до крайности вернулся домой.

Кошки нет – мышки пляшут. Жена, воспользовавшись тем, что супруга не будет несколько дней, отправилась к подруге на дачу, Леня назвал друзей и организовал танцы.

Когда синий от злобы отец ворвался в комнату, которую занимали мальчишки, там как раз в кромешной темноте кучковались под тихую музыку парочки. – Блядки устроил! – завопил Павел, врубая электричество.

Яркий свет озарил перепуганные лица подростков.

– Прошмандовок назвал! – ревел добрый папа, указывая пальцем с обломанным ногтем на девушек. – А ну, пошли вон, сучки!

Дети кинулись на лестницу. В комнате, где по-прежнему сладко пел Сальваторе Адамо, остались всего двое – Леня и прехорошенькая блондиночка в красной кожаной мини-юбке.

– Тебе отдельное приглашение требуется? – потерял всякий человеческий облик Павел и, решительно ухватив девчонку за хрупкую руку, поволок ее к порогу.

– Папа, погоди, – забормотал Леня, – это Егор.

Отец от неожиданности отпустил «девушку» и уставился на племянника. Через секунду до него дошла информация.

– Егор! – взревел он, будто раненый носорог. – Егор! Педик, сволочь, негодяй, развратник.

– Папа, погоди, – попробовал остановить расправу Леня, – ты не так понял, это просто шутка.

– Шутка! – орал Павел. – Сейчас я тоже пошучу, а ну пошел вон к своим голубым, дрянь подзаборная!

В мгновение ока он выволок слабо сопротивляющегося Егора на лестницу и крикнул вслед:

– Вернешься – убью, так и знай.

Два часа Леня, затаившись в своей комнате, ждал, пока отец напьется до белых чертей и задрыхнет. Наконец из родительской спальни понесся могучий храп. Парень, прихватив собранную одежду, на цыпочках вышел на лестницу. Он знал – Егор прячется на чердаке, они частенько сидели там вместе, не желая идти домой, слушать вопли Павла.

Егор и впрямь был наверху, лежал на старой продавленной кровати и молча смотрел на балки.

– Проспится и забудет, – попробовал Леня утешить брата.

Но тот вздохнул:

– Нет, все, обратной дороги нет. Сам знаешь, он меня ненавидит. Вещи принес?

Ленька протянул сумку. Егор начал переодеваться.

– Куда же ты теперь?

Парень пожал плечами.

– К матери поеду, баба Зина адрес дала, правда, предупреждала, что я там не больно нужен, ну да не прогонит же она сына, хоть и не виделись ни разу.

– На-ка, возьми, – пробормотал Леня и сунул приятелю конверт, – пригодятся.

Егор глянул внутрь и присвистнул.

– Это мне? Ты же на музыкальный центр копил!

– Еще соберу, – отмахнулся Леня.

– Значит, он у матери, – обрадовалась я.

– Нет, – покачал головой Леня, – она его не захотела принять.

– Откуда ты знаешь?

– Так мы дружим, – бесхитростно поведал парень.

Прошла примерно неделя, и Егор позвонил Лене. Встретившись в метро, на «Динамо», они сели у стены, и Егор сказал:

– Права баба Зина была, не ко двору я там.

Майя и Валентин совсем не обрадовались визиту сына. Правда, постелили ему на раскладушке в коридорчике и целых семь дней кормили, но потом мать сказала:

– Ты уже взрослый, тебе шестнадцать лет. Видишь, мы живем трудно, пенсия крохотная, квартирка однокомнатная. Да и отец тяжело болен, инвалид. По-хорошему, не мы тебе, а ты нам помогать должен. Извини, но возвращайся назад.

Пришлось Егору сматываться.

– Куда же он пошел? – удивилась я.

Леня тяжело вздохнул.

– Сначала по знакомым ночевал, а потом…

– Ну, говори!

– Потом устроился в художественное училище натурщиком и…

– Что?

Леня замялся, подвигал по столу бумажный стаканчик и наконец договорил:

– Ну понравился он там одному преподавателю, известному художнику, тот его у себя и поселил, понятно?

Чего уж там, понятнее некуда.

– Егор сейчас у этого художника?

Леня покачал головой. Я обозлилась до крайности.

– Слушай, скажи адрес!

– Не знаю.

– Ну ничего себе! Только что ты утверждал обратное…

– Сейчас объясню, – забормотал Леня. – Художник тот Егорку полюбил, одел, как картинку, денег давал, квартиру купил. А Егорка иногда мне кой-чего подбрасывал из одежонки или подарки дарил…

Потом живописец за границу подался, и Егорку с собой взял. Но друг про меня не забыл, по-прежнему деньги передает и презенты. Только от него теперь девушка приезжает и письма мои увозит. Она-то точно знает адрес Егора, вроде родственница этого портретиста, точно не скажу.

– Ты мне ее координаты сообщи, – чувствуя огромную усталость, сказала я.

– Пожалуйста. Манекенщицей она работает, в агентстве, очень красивая, Звезда зовут.

– Как?

– Звезда, Стелла Егорова, а адрес ее…

– Не надо, – промямлила я, – не надо, сама знаю.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *