Версаль под хохлому

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 24

Игнат появился вновь после смерти Марины, но не сразу, а лишь после знакомства Леонида с Вероникой. Суханова начала оказывать настройщику знаки внимания, а тот не имел никаких планов в отношении нее, не понимал, что нравится Нике как мужчина. Просто удивлялся, почему у бизнесвумен постоянные проблемы с роялем: только Леонид приведет инструмент в порядок, как тот опять требует наладки.

Через два месяца после начала визитов к Сухановой Аня сказала отцу:

– Папа, мне кажется, Вероника к тебе очень расположена. Пригласи ее в театр, она обожает оперу. В фирме все знают о мечте хозяйки быть певицей, да ей бог таланта не отсыпал.

– Вот глупость! – засмеялся Леонид. – Доченька, ты ошибаешься.

– У Ники регулярно рояль расстраивается? – серьезно спросила Аня. – Шефиня до знакомства с тобой приезжала в офис раньше всех, к восьми утра. А теперь в полдень приходит и убегает в пять, чтобы самой тебя в дом впустить.

– У Сухановой уникальный инструмент, – пояснил Маркелов, – старинный, но с непростым характером. Рояли, как люди, могут капризничать.

– Папа, и когда Ника обзавелась капризником? – улыбнулась Аня. – Не ты ли консультировал ее при покупке антикварного чуда?

Леонид недоуменно взглянул на дочь.

– Я. Первый раз, когда пришел к твоей начальнице, мне показали электропианино в форме лошади. Ужас!

– И ты сразу высказал свое мнение? – предположила Анна.

– Вероника пожаловалась на тембр, – пояснил отец, – и я ответил: «Настоящим звуком обладает лишь старинный инструмент, только в нем живет душа. А новодел пуст. Так бывает с иконами – есть намоленная, а есть просто красивый рисунок на доске». Естественно, когда Ника попросила слетать с ней в Германию, посмотреть на антикварный рояль, я не отказал. В конце концов, это моя работа. Вероника оплатила билеты, гостиницу, мое пребывание за границей и консультацию. Я был рад поездке: увидел прекрасный инструмент, удалось побывать в музеях…

– Папа, она в тебя влюбилась, – остановила его Анна. – Присмотрись к ней, хватит тебе бобылем куковать.

– Перестань! – рассердился Леонид. – В твоем возрасте все думают о любви, а в моем это смешно. И чем мог привлечь Нику скромный музыкант, служитель нот?

Скорей всего Леонид забыл бы глупую беседу с дочерью, которой по юности лет везде мерещились страсть, принцы и подвенечные платья, но спустя неделю после беседы с Аней ночью в спальне Маркелова возник Игнат.

Настройщик изумился, увидев херувима после долгого перерыва, и от неожиданности спросил:

– Как поживаешь?

– Женись на Нике, – безо всяких экивоков заявил Игнат, – самая подходящая для тебя пара. Завтра позови Суханову в театр.

– Она не пойдет, – отбивался Леонид Петрович.

– Купи билеты, – не отставал Игнат.

Что было делать Леониду? Он с детства привык подчиняться ангелу.

Вероника с радостью согласилась послушать оперу. Потом она пригласила Леню к себе в гости попить чаю, и Маркелов сам не понял, как очутился в широкой кровати Сухановой…

Лиза подняла руку.

– Что тебе? – спросил Егор, останавливая запись интервью.

– Игнат выглядел, как раньше? – звонко спросила эксперт. – Или иначе?

Лазарев кивнул.

– Хороший вопрос. Мне он тоже пришел в голову. И Горбунов его задал. Сейчас, секунду… Вот, слушай…

– Как выглядел Игнат? – промямлил Маркелов. – Ну… обычно… белый балахон, светлые длинные волосы, крылья за спиной. Лица его я никогда не видел, оно было скрыто локонами и вроде как марлей. Игнат был как бы безликий. Я, наверное, плохо объясняю.

– А голос? – поинтересовался телеведущий. – Уж его-то вы точно должны были запомнить.

Маркелов сыграл какую-то тихую мелодию.

– Хм, странно, но я не помню, как он раньше, до того как Марина Игната прогнала, звучал. Словно ластиком память стерли.

– Последствие приема лекарств, – бормотнула Лиза.

– Игнат неспешно говорил, – продолжал настройщик, – неторопливо. Но он таким и раньше был, несуетливым.

– Может, запах? – допытывался Горбунов.

– Ангелы не пахнут, – удивился Леонид. – Они не люди. Не едят, не спят, не моются. Хотя…

– Что-то вспомнили? – обрадовался журналист.

– Он один раз сел, – выпалил Маркелов.

– Сел? – не понял Илья.

– Раньше Игнат всегда стоял, мне даже иногда казалось, что он в воздухе висит. А в последнюю нашу встречу вдруг опустился на стул. Одну ногу чуть вытянул, вторую согнул и произнес: «Время течет… Ангелы кажутся людям бессмертными, но мы тоже стареем и умираем. Я сегодня устал».

– Игнат приходил часто? – спросил Горбунов.

– Нет. – Маркелов вздохнул. – После нашей с Никой свадьбы он снова исчез. А потом вдруг опять появился и рассказал про болезнь Ники и Виктора. Говорил до тех пор, пока я не понял, как надо поступить. Дал совет.

– Клеточная анемия! – не выдержала Лиза. – Просто бред!

Егор опять остановил видеозапись, чтобы дать ей высказаться.

– Начнем с того, что заболевание называется иначе – серповидноклеточная анемия, – пустилась в пояснения Лизавета. – Причем она наследственная, то есть поражает лишь определенные семьи, передаваясь от родителей к детям. Нельзя ею заразиться, съев не ту пищу или поцеловав нездорового человека. Более того, как правило, этим видом анемии поражаются люди черной расы или родившиеся от смешанных браков. Недуг широко распространен в Гане, а вот в Южной Африке редкость. У белого населения очень редко диагностируется.

– То, что ты рассказываешь, известно лишь специалистам. Откуда Леониду знать правду? – заметил Котов. – Его ничего, кроме музыки, не интересует. Так какой совет Игнат дал Маркелову?

Егор щелкнул пультом, картинка на экране ожила.

– Страшные страдания и полный паралич – вот каков исход этой анемии, – с глубочайшей печалью произнес Леонид. – О смерти бедным больным приходится лишь мечтать. Они испытывают тяжкие муки в течение многих лет, а конец одинаков: паралич и слепота. Но даже будучи недвижимым и незрячим, человек остается жив, пролежит в кровати годами.

– Так? – нервно спросил у Лизы Костя. И просмотр вновь пришлось прервать.

– Нет, – ответила эксперт. – У каждого индивидуума любое заболевание протекает по-своему. Допустим, у Тани от насморка пропадает аппетит, а у меня болит голова.

– К сожалению, я никогда не теряю аппетита, – вздохнула я. – Может, у меня в роду были крокодилы? Вдруг я произошла не от обезьяны, а от аллигатора?

– И отсутствие аппетита, и мигрень укладываются в картину ринита, но мы с Сергеевой переносим болезнь по-разному, – продолжала Лиза. – Я хожу в соплях семь дней, Таня десять, а кое-кто может даже умереть из-за заложенного носа. Но стоит ли считать инсульт осложнением насморка, если человек слишком усиленно сморкался и у него оторвался тромб?

– А если по-простому, по-человечески сказать? – нахмурился Лазарев. – Серповидноклеточная анемия развивается так, как сказал Игнат?

– Нет, – рассердилась Лизавета. – Ангел врун, «типичного пациента» невозможно описать, поскольку симптомы болезни и их тяжесть широко варьируются.

Лазарев снова включил запись.

– Я стал наблюдать за Виктором, – печально говорил Маркелов. – Потемкин сильно похудел, выглядел плохо. Заедет к Нике, попьет чайку, и его вдруг начинает тошнить. Он постоянно глотал какие-то таблетки. Решение помочь Вите я принял после того, как тот упал в прихожей Ники. Сам я не видел момента падения, услышал звук, вскрик. Выглянул в коридор – а Виктор лежит на полу. Около него сидит Света и плачет. Потом, когда Виктор ушел, падчерица мне сказала: «Кажется, папе совсем плохо, его ноги не слушаются. Шел к вешалке и упал. Я попросила его к врачу обратиться, а отец ответил: «Света, никому не рассказывай. Доктора тут не помогут. Остается лишь терпеть. Что же делать?» Она была очень напугана. Ну я и дал Потемкину диск.

– Какой? – жадно поинтересовался Горбунов.

Леонид тихо кашлянул.

– Уже говорил: я сочиняю необычные симфонии. Есть у меня такие, что способны усыпить или, наоборот, взбодрить человека, вылечить разные болезни. Например, «Тихая смерть». Прослушав ее, больной без страданий уйдет в мир мной. Я встретился с Виктором, мы с ним серьезно поговорили, он признался, что у него тяжелое заболевание. Тогда я вручил ему диск и ушел. Все. То же самое было и с Никой. Ее здоровье резко ухудшилось через несколько месяцев после кончины Виктора. Признаки были те же – тошнота, рвота, обмороки. Я ее порой на руках из туалета приносил. Нике делалось все хуже.

– Вы избавили свою жену и ее бывшего мужа от мучений при помощи созданной вами симфонии? – уточнил телеведущий.

– Да, – подтвердил Маркелов. – Виктор был мне очень благодарен, взял запись и сказал, что прямо вечером прослушает диск. Так и сделал. Он ушел тихо, без страданий. А Нике я сказал: «Буду любить тебя вечно и ухаживать за тобой при любых обстоятельствах. Но если ты поймешь, что жизнь стала невыносимой, то «Тихая смерть» лежит в ящике стола в кабинете».

– И как отреагировала супруга? – почти шепотом поинтересовался Горбунов.

Леонид прищурился.

– Она меня обняла, заплакала и ответила: «Милый, ничто не может уничтожить мою любовь к тебе. Через неделю мы уедем в Швейцарию. Я все устрою, не волнуйся, проживем там до глубокой старости».

– Но вы никуда не поехали, – протянул тележурналист.

– Нет, – тихо ответил Маркелов. – На следующий день я нашел ее мертвой, в проигрывателе лежал тот самый диск. Вероника покончила с собой.

– И вам не показалось странным, что она хотела улететь с вами за границу, обещала счастливую жизнь, а вместо этого совершила суицид? – воскликнул журналист.

– Этот вопрос он задал зря, – прокомментировал слова интервьюера Антон.

– Нет, – выдержав длительную паузу, снова заговорил Маркелов. – Ника была удивительной женщиной. Она не хотела меня заранее огорчать, оберегала мой покой. Помню, она еще добавила: «Ленечка, ты только, несмотря ни на что, всегда пиши музыку. Везде, куда попадешь, твори».

– Но почему вы не рассказали на суде правду? – поразился Горбунов. – Про ангела…

Композитор погладил ладонью клавиши.

– Музыка… Я ее слышу. И Игната прекрасно вижу. Но большинство людей лишены моего слуха и зрения. То, что мне представляется естественным, для другого человека просто бред. Вы можете поздороваться за руку с бактерией?

– Нет, она слишком маленькая, не имеет конечностей, – серьезно ответил Илья.

– И человечество не подозревало о существовании микробов, вирусов, генов до тех пор, пока в распоряжении ученых не появилась необходимая техника, – продолжал Маркелов. – Вероятно, с течением времени мы сможем общаться с серафимами, но сейчас их никто не видит. А у меня особые глаза.

– Понятно, – пробормотал Горбунов.

– Игнат мне объяснил, что, если я расскажу про наши с ним встречи, меня сочтут сумасшедшим, запрут до конца жизни в лечебнице, а там нет рояля, – вещал настройщик. – В Электрогорске есть инструмент, пусть и плохонький. Мой срок рано или поздно завершится, я вернусь домой. И я здесь работаю, ко мне очень хорошо относятся. Вот, написал оперу. Это не мой жанр, но я увлекся. И еще. По словам ангела, людей в клинике лечат особыми лекарствами, они убьют во мне дар писать музыку.

– Игнат вас часто навещает? – спросил Илья.

– Нет, пока не приходит, – протянул Маркелов. – В последний раз посетил в ночь перед похоронами Ники, сказал: «Я тобой горжусь, ты им помог. Смотри, не проговорись обо мне, иначе у тебя отнимут музыку». Вот я и храню секрет. Вам рассказал, потому что вы чувствуете мелодию, как я, мы совпадаем во всех отношениях. Я счастлив знакомству с вами. Никогда не встречал единомышленника, брата по духу, думал, я один на земле такой. А нас оказалось двое. Разрешите вас обнять? У меня сегодня лучший день в жизни! Вы придете меня навестить? Разрешите вам писать? Но, может, я слишком назойлив?

– Леонид, музыкой нельзя убить, – мягко произнес Илья, – вы ошибаетесь.

– Я тоже так полагал, пока не написал симфонию «Тихая смерть», – возразил Маркелов.

– Но сами подумайте, – начал увещевать его журналист, – вы ведь остались живы. Исполняли свое произведение, записывали диск – и ничего.

– Собака не кусает хозяина, я не подвержен влиянию «Тихой смерти», – пояснил Леонид.

– А на остальных людей мелодия подействует? – запальчиво спросил Горбунов.

– Любой лишится жизни, – кивнул Маркелов.

– Хорошо, проверим. Сыграйте мне «Тихую смерть», – предложил телеведущий.

– Илюша, не надо! – раздался неожиданно незнакомый голос.

– Оператор испугался и решил прекратить съемку, – быстро пояснил Егор.

– Подожди, Степан! Я должен доказать Леониду, что он не убийца! – воскликнул Горбунов. – Тут два варианта: либо его жертвы скончались сами по себе от болезни, либо их кто-то убил и внушил талантливому, необычному человеку, что он оборвал чужую жизнь. Маркелова подставили.

– Илья, остановись! – продолжал противиться оператор.

– Я хочу помочь Леониду, – стоял на своем Горбунов. – Он осознает, что ошибается, и мы вместе отправимся к начальнику зоны. Маркелов не должен мучиться в заключении, он ни в чем не виноват.

– Илья, перестань! – повысил голос отсутствующий в кадре мужчина. – Хватит, закругляемся. Уголовники хитрые, послушать их, так каждый зря осужден.

– Нет! – возразил Горбунов. – Леня, играйте свою «Тихую смерть»!

– Вы все умрете, – пообещал Маркелов.

– Никогда! – в запале воскликнул Илья. – Леонид, дайте честное слово: если увидите, что я жив, здоров и невредим, то пойдете со мной туда, куда я поведу. О’кей?

– Поступай, как знаешь, – рассердился оператор, – а я не желаю в твоем тупом эксперименте участвовать.

– Степа, ты поверил в убийственную силу симфонии? – удивился Горбунов. – Вот уж не ожидал от тебя.

– После того, как скрипачка-экстрасенс, с которой ты в марте интервью делал, прокляла нашу съемочную группу, у нас сплошная черная полоса, – загудел Степан. – Я не верю колдунам, но у режиссера дача сгорела, а редактор в аварию попал.

– Но со мной-то все нормально, – возразил Илья. – Леня, начинайте.

– Я ухожу, – заявил Степан, – развлекайся без меня.

– Дурак ты! – обозлился Илья. – Я хочу мужику помочь. Ладно, постой в коридоре, мы скоро выйдем. Леня, приступайте.

– Нет, – не согласился Маркелов, – вы скончаетесь.

– Слава богу, хоть он разумный! – воскликнул Степан.

– У вас, наверное, есть ноты «Тихой смерти»? – вкрадчиво спросил Илья.

– Да, – подтвердил Леонид.

– Если я просто посмотрю на клавир, беды ведь не будет? – продолжал Горбунов. – Гляну одним глазком, и все.

– Хорошо, – согласился настройщик, – сейчас принесу.

Экран погас.

– И что было дальше? – испуганно спросила Лиза.

Егор потер затылок.

– Дальнейшее известно со слов оператора Степана. Он прервал съемку, и пока Маркелов ходил за клавиром, увещевал Илью. У них состоялся примерно такой диалог.

«Ты не понял? Мужик псих, убил двух людей, честно сознался в содеянном. А сейчас или выдумывает про ангела, или у него крыша съехала. Пошли отсюда».

«Степа, он гений! – кипел Илья. – У таких людей мозг работает по-особенному. Он никого не убивал, его подставили. Я знаю, я чувствую!»

«Ты идиот! Поехали домой».

«Нет, – уперся Горбунов, – хочу ему помочь. Сейчас увидит, что я жив остался, и призадумается».

«Он не хочет свою чертову «Тихую смерть» играть».

«И не надо, – засмеялся Илья. – Принесет ноты, я сам сяду за инструмент, не зря же десять лет музыке учился».

«Совсем свихнулся».

– Степан разозлился и ушел покурить, – пояснил Лазарев. – А когда он спустя пятнадцать минут вернулся в клуб, где записывалось интервью, мертвый Илья лежал лицом на клавишах. Леонид стоял у окна. Услышав крик Степана, Маркелов обернулся и произнес: «Я отговаривал его, но он начал играть. Не поверил мне, смеялся, говорил: «Леонид, со мной ничего не случится». Жизнь коротка. Любовь не вечна. Бессмертна музыка одна».

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

1 комментарий

  1. Люблю героиню Таню. Мне кажется, что детективы про Сергееву самые удачные. Книга понравилась, буду читать другие.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *