Версаль под хохлому

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 26

Глядя под ноги и ощущая, как намокшие брюки с колготками противно прилипают к ногам, я, клацая зубами от холода, подошла к конструкции, имитирующей бутылку лимонада, и спросила:

– Вы Лена?

– Покупаете один билет в клуб «Бутылек», получаете второй бесплатно. Плюс подарок на память, – заученно произнес простуженный голос. – Опаньки!

Я не успела отреагировать – Лена быстро выхватила из висевшего у нее на боку мешочка бумажку, содрала с нее защитную пленку и шлепнула на мою сумку стикер. Мне было холодно, хотелось есть, спать, к тому же бумажка оказалась с изображением противного братца Аленушки, и я совершенно непрофессионально потеряла самообладание.

– Кто тебя просил? Не собираюсь расхаживать с портретом тупого кролика в брекетах! Зачем мне сумку изуродовала? Немедленно отдирай!

– И чего злишься? – устало произнесла девица. – До конца меня выслушай. Клуб в пяти шагах отсюда, веселье там с утра до ночи. Покупай билет! Вернешься в свой Ухрюпинск, покажешь сумочку, объяснишь: в столице в шикарном заведении гульнула, а это типа знак для фейсконтроля. Все обзавидуются! А стикер через пару недель сам отвалится. Честное слово, и следа не останется, не переживай.

Я вынула удостоверение – не настоящее, рабочее, но тоже красивое, с золотым гербом на бордовой обложке, – продемонстрировала его Лене и сказала:

– Я живу в Москве, работаю в казенном доме. Есть к тебе парочка вопросов. Ответишь?

Лена оглушительно чихнула.

– Если только не по сопромату. Нет у меня способностей к нему.

– Все намного проще, – усмехнулась я. – Мужчина из ларька с шаурмой…

– Его Рахмат зовут, – быстро сказала студентка. – Хороший дядечка, угощает меня бесплатно горячим чаем. Я, правда, не нагличаю, один стаканчик в день выпью и больше не подхожу.

– Молодец, – похвалила я Лену. – Наверное, все тебя за наклеенные стикеры ругают?

– По-разному бывает, – шмыгнула носом замерзшая Лена. – Клуб дрянь, его организовали для провинциалов, которые через Москву транзитом едут, на вокзале ночуют или день у них есть в запасе. Торопятся из Чухонска в Пырловку, пересадка в столице, вот и бродят рядом – боятся потеряться, далеко от вокзала не отходят. А тут я им – билет в клуб. Девочки в блестках, пенсионерки гоу-гоу, коктейль из водки с сиропом. Цитадель разврата. На всю жизнь будет воспоминаний парню или девчонке, как они в столице оторвались.

– Ты сама откуда? – улыбнулась я.

– Родилась в Галкине, но давно москвичка, – гордо ответила Лена. – Мне платят за смену и за каждый стикер, который клиенты в баре показывают, тоже капает. Я заинтересована картинки клеить. Но ты права, не все им радуются. Иногда мужчина вроде идет один, озирается, сумку мертвой хваткой держит – ну, думаю, мой клиент. Плюх ему наклейку, а тут фиг знает откуда жена выруливает и давай орать: «В бордель чужого мужа зовешь? Шлюха!»

– Меня интересует парень, которому ты сегодня стикер налепила, а он не рассердился, пошел к вагончику Рахмата и упал, наступив в яму, – сказала я.

Лена вытерла нос рукой.

– Был такой. Странный. Ладно, мне ничего не сказал, встречаются интеллигентные люди, хотя и редко, но и… Понимаешь, из-за дырки в тротуаре здесь постоянно кто-нибудь шлепается и визг поднимает. Бесплатный аттракцион. Например, идет тетка, вся из себя гордая, в фальшивых брендах, плюхнется, и… – Лена ехидно засмеялась. – Все матом выражаются. Молодые, старые, мужчины, женщины. Умора! Потом встанут, отряхнутся, по сторонам глазами зырк, зырк. Дескать, не слышал ли кто их ругань? И дальше с достоинством шагают. Если человек задом об асфальт прикладывается, все его воспитание насмарку.

– А тот парень промолчал? – прервала я Елену.

– Ага, – кивнула она. – На стикер только посмотрел, но ничего не сказал. Я братца Аленушку ему на рукав куртки прилепила, парень ведь с пустыми руками шел. И у шаурмы с тротуара тихо встал, только ойкнул. Пошептался с Рахматом и утек.

– Можешь его описать? – попросила я.

Лена начала притоптывать на месте.

– Как все. Куртка, джинсы, кроссовки… О! Кроссовки!

– И что с ними? – насторожилась я.

Лена снова чихнула.

– Не знаю.

– Ты не зря вспомнила про обувь, – назидательно сказала я, – опиши мне ее.

Лена зевнула.

– Устала тут стоять. Мне до полуночи скакать.

– Куплю тебе кофе и булочку, – предложила я и пошла к тонару с вывеской «Итальянское бистро».

– Спасибо, – пробормотала студентка, взяв картонный стаканчик. – Но зря ты потратилась. Ничего мне не припоминается.

– Начнем от печки. Кроссовки белые? – поинтересовалась я.

– Не-а, – жадно откусив от плюшки, сказала Лена. – Не лето, темные. Небось черные.

– С красными шнурками? – предположила я. – Кислотного колера?

– Нет, – засмеялась Лена, – обычные тесемки. Задники у ботинок были светоотражающие. Мужик, когда к шаурме шел, пятками засверкал, на них луч от фар проезжающей машины упал.

Холодный ветер проник под мою короткую курточку, и я поежилась. Рамазан тоже упоминал про сверкающие пятки. Я тогда решила, что торговец лепешками с тухлым мясом использовал это выражение, чтобы подчеркнуть скорость, с которой скрылся незнакомец, но, похоже, Еглоев имел в виду те самые задники-катафоты.

– Он приложился сильно, – бубнила Лена, – ноги даже задрались. И что-то в них было странное, не как у всех… В глаза бросилось, но я тут же забыла, ко мне сразу три парня подошли билеты покупать. Извини, знала бы, что эта деталь кому-то понадобится, повнимательней бы смотрела.

Я протянула Лене визитку.

– Если вспомнишь, позвони.

– Ладно, – равнодушно пообещала девушка и запихнула карточку в рукав.

Мокрая, голодная, усталая, я добралась до джипа, живо переоделась в сухие джинсы, лежавшие в багажнике, и стала внимательно читать письмо.

«Больше не хочу жить. Меня мучит совесть. Я убила своих отца и мать, Виктора Потемкина и Веронику Суханову. Они меня бросили, и я их убила. Отравила. Пришла в дом, заставила написать письма. Пусть все думают, что они самоубились. Они заслужили смерть – я урод по их вине. Я всех ненавижу. Зачем Николай меня мучил? Врачи делали больно! А урода не исправить. Светку любили, меня нет. Я самоубиваюсь сама! Никого не вините, кроме Виктора Потемкина, Вероники Сухановой, Светки, Юлии и Николая Крыловых. Еще Раиса Демьяновна мне надоела. Всем хорошо, мне нет. Я всех убила. Сама. Одна. И Светку тоже. За что ей все, а мне фига? Я не хочу жить! Я урод! Страшилища умирают. Я убила всех! Я! Но вам меня не наказать. Не поймать. Я насыпала кракон в банку с травяным чаем. Светка его любит. Скоро попробует. Приятного ей аппетита! Джулия».

Мне стало жарко. Ругая себя за то, что сразу не прочитала письмо, а стала беседовать с Рамазаном и Леной про парня-курьера, я включила сирену и понеслась к дому Потемкиной, очень надеясь, что Джулия написала неправду. Одновременно я звонила Светлане и Антону. Потемкина не отзывалась ни по мобильному, ни по городскому, зато Котов откликнулся сразу.

К высокой башне мы с шефом подлетели почти одновременно, через секунду во двор въехала «Скорая помощь».

– Что там? – спросил врач, выскакивая из микроавтобуса.

– Предположительно отравление краконом, – на ходу бросила я, несясь к лифту.

На звонок в дверь никто не отреагировал. Антон вытащил из кармана электронную отмычку, послышалось характерное потрескивание, створка открылась.

– Впечатляет, – пробубнил врач. – А я, наивный, полагал, что хороший замок залог моей безопасности.

Не обращая внимания на доктора, я первая влетела в прихожую и побежала по коридору.

Света лежала на полу в кухне, скрючившись в позе эмбриона. Около нее валялся разбитый, будто раздавленный ноутбук.

– Люди! Скорей! Сюда! – закричала я.

Эскулап вошел, присел около неподвижного тела.

– Уверена, что она проглотила таблетки кракона, – суетилась я. – Сделайте ей укол, поставьте капельницу. Ну, не спите!

– Таня, она умерла, – тихо сказал Антон.

Меня охватило отчаяние.

– Нет! Пусть врач не сидит сложа руки, а займется делом!

– Да она уже коченеет! – возмутился тот. – Чего вы от меня хотите?

– Ничего, – ответила я, – простите. Опоздала. Мне следовало сразу прочитать записку.

– Когда скончалась девушка? – Антон повернулся к доктору.

– Я не судебный медик, – отвертелся от ответа тот, – термометра для печени не имею. Ошибусь, потом отвечать придется.

– А если просто так, не официально? – попросил Котов. – Час назад? Два?

Доктор почесал подбородок.

– В комнате тепло, форточки закрыты… Ну, наверное, днем, в промежутке между часом и тремя. Смотрите, на столе чашка, тарелка грязная. Она перекусила, и ей плохо стало.

Антон посмотрел на часы.

– Таня, слышала? В тот момент, когда ты получила записку, Светлана уже была мертва. Ты не виновата в ее смерти. Лучше посмотри по сторонам. Ты была у нее вчера вечером. Что-то изменилось? Пропало? Или, наоборот, прибавилось?

– Вчера вечером, – стараясь говорить спокойно, ответила я, – Света была абсолютно здорова. Правда, нервничала, достала банку с успокаивающим чаем, пила его. Похоже, она угостилась им и сегодня, вон стоит та самая банка, открытая. Нет, ничего особенного я не замечаю.

– Лизе сегодня спать не придется, – сказал Антон, – а ты, Таня, отправляйся домой и немедленно ложись в кровать.

Я открыла рот, но тут же закрыла его и пошла на выход.

Нет ничего приятнее, чем, озябнув, промокнув и проголодавшись, вернуться домой и залезть в горячую ванну. Сначала я полежала в пене, потом закуталась в махровый халат, пошла на кухню и, не обнаружив там ни Игоряши, ни Генаши, впала почти в эйфорическое состояние. Человек легко может стать счастливым, и ему для этого не надо тратить ни деньги, ни время. Хотите рецепт абсолютного счастья? Он прост, как веник. Приютите в своей квартире двух братьев соседки, а потом, придя домой около полуночи и поняв, что те подевались невесть куда, почувствуете прилив ни с чем не сравнимой радости. Вопрос: ощутили бы вы подобный восторг, заранее зная, что в квартире никого нет? Мораль: почаще селите к себе гостей.

Я сделала кучу бутербродов, налила пол-литровую чашку чая, положила туда половник малинового варенья, легла в кровать, включила телевизор и стала ужинать. В какой-то момент совесть робко шепнула: «Таняша, у тебя лишний вес». Я замерла было с очередным куском хлеба в руке, но тут же нанесла совести сокрушительный удар: «Молчи, дорогая. Я упала в лужу, промокла, могу заболеть. А что нужно для поддержания иммунитета на должной высоте? Правильно, высококалорийное питание. Вот минует угроза простуды, и я опять буду жевать петрушку пучками».

Кстати, вам не кажется, что во всех диетах есть некая ошибка? Посмотрим пристально на животный мир. Чем питается волк? Мясом. Причем, думаю, жир с него он не срезает. И хищник подтянут, поджар. А какую еду употребляет корова? Она целыми днями пасется на лугу. Ну и сильно ей помогли трава и листочки? У кого фигура стройнее, у не отказывающего себе в бифштексе тар-тар волка или у коровы, лопающей подорожник? Вывод: надо есть котлеты, а не укроп!

Глаза стали слипаться, я потушила свет, повернулась на бок, сладко зевнула, устроилась поуютнее – и тут зазвенел мобильный.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

1 комментарий

  1. Люблю героиню Таню. Мне кажется, что детективы про Сергееву самые удачные. Книга понравилась, буду читать другие.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *