Версаль под хохлому

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 28

Худенькая, одетая в старенький ситцевый халат женщина вошла на кухню и вздрогнула:

– Ой, у тебя гости! Простите, не знала, прибежала, в чем была.

– Ничего, – буркнула Жанна, – не на гламурную съемку для модного журнала пригласили.

– Здравствуйте, – поздоровалась со мной Алиса. – Жаннуся, вон же щеточки! Как я и говорила, на подоконнике лежат. Ты их не заметила? Не извиняйся, мне не трудно на этаж спуститься.

Я хотела вклиниться в разговор, но тут Жанну, которая с трудом сдерживала негодование, понесло:

– Счастья полные штаны! Хвала господу, чесалки никуда не делись! А кофе?

Я предостерегающе кашлянула, но Гуськова не обратила на мой знак ни малейшего внимания.

– Кто его весь выпил? – взвизгнула Жанна.

Алиса втянула голову в плечи.

– Извини, случайно получилось. Мальчику не выдали зарплату, у нас деньги закончились. Я всего-то пару ложечек в кружку насыпала.

Жанна уперла кулаки в бедра.

– Отлично. У меня что, бесплатная столовая?

– Н-нет, – прошептала Алиса.

Гуськова распахнула холодильник.

– Пусто. Ни-че-го! Когда я уезжала, тут были долгоиграющие продукты: плавленый сыр, масло, консервы. И где они?

Алиса сгорбилась и сделалась ниже ростом. Мне стало неудобно.

Жанна бросилась к шкафчикам.

– Ну-ка, сюда заглянем… Здесь были печенье, сахар, конфеты, чай и уже упомянутый кофе. А теперь шаром покати! Вчера прилетела, устала, не до еды было, бухнулась в койку. Сегодня меня Татьяна разбудила, я хотела ее и себя кофейком побаловать, и что? Лезу в холодильник, и что? Сую нос в шкаф, и что?

– У нас временные трудности, – залепетала Алиса, – мальчик заболел.

– Эка новость! Он с рождения инвалид! – гаркнула Жанна.

– Да, верно, – неожиданно громко сказала Алиса.

– Нет, – рассвирепела Гуськова, – враки. У твоего сына легкий дефект ноги, а он из этого себе знамя сделал. Про Маресьева слышала? Мужик на протезах плясал и самолетом управлял. Не нравится этот пример? Ладно, другой приведу – Хизер Миллс. Манекенщице ногу ампутировали, и ничего, она на лыжах катается. А у твоего все на месте!

– У мальчика тяжелая болезнь, – бросилась защищать сына Алиса, – он в любую секунду может упасть, разбиться. И тем не менее работает!

– Вот пример тупой обезьяньей любви, – отчеканила Жанна. Потом повернулась ко мне: – Знаете, Татьяна, кем ее чадо работает?

– Мой сын художник! – воскликнула Алиса. – Он невероятно талантлив!

– Семья гениев… – всплеснула руками Жанна. – Мать всю жизнь великую картину малюет, и сынишка ей под стать, корпит над полотном, которое когда-нибудь, лет через пятьсот, музей за миллиард купит. Но в нынешней жизни семейка Рубенсов-Рембрандтов не стесняется у приятелей продукты без спроса упереть. Алиса, какой у нас уговор был? Ты кормишь Маркиза, чистишь его лоток, проветриваешь квартиру и проверяешь краны. И за это имеешь пять тысяч в месяц. Великолепная сумма, учитывая сложность работы.

– На пять тысяч сейчас не прожить, – прошептала Ремнева.

– Ну, вообще! – разозлилась Гуськова. – Наглость хлещет водопадом! Могу и больше давать, если будешь квартиру убирать, белье стирать-гладить. Но ты же не способна к нормальной работе!

– Я художник, – гордо возвестила Ремнева. – Ты мне завидуешь, потому что тоже имела дар, пусть небольшой, скромный, однако решила служить золотому тельцу, продаешься толстосумам за деньги, потеряла духовность, отринула искусство.

Жанна сжала кулаки.

– Хватит! Более не хочу иметь с тобой дело! Подыхай от голода!

– Тебе жаль печенья? – тихо спросила Алиса. – Я верну.

– Зачем вы звонили Потемкиной? – резко спросила я.

Ремнева подняла голову.

– Кому?

– Хорош выделываться! – заорала Гуськова. – Светлане, дочери Ники Сухановой. За каким хреном мой телефон брала?

Алиса прижала к груди кулачки.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Нам отключили городской телефон за неуплату, а сотового у меня нет, он мне не по карману. И тут позвонить понадобилось срочно. Она опять с мальчиком играть начала! Сын сам не свой ходил. Я заглянула в его телефон, там полно от нее сообщений. Балуется с ребенком, как кошка с мышью. Прости, Жаннуся, я оплачу разговоры, кофе куплю, печенье верну, сыр тоже. Только сейчас положение у меня тяжелое, кружок закрыли.

– И правильно! – без признаков жалости воскликнула Гуськова. – Никому он не нужен! Кстати… У тебя трубки нет, стационарный телефон вам отрезали, но у Вадика есть сотовый. Зачем мой брала?

Алиса без приглашения опустилась в кресло.

– Не могла я мобильным сына воспользоваться, не хотела, чтобы он о моих контактах с гадюкой узнал. Можно мне водички? В горле пересохло.

– Иди домой и хлебай из крана, – зло бросила Жанна. – Татьяна служит в полиции, сейчас тебе мало не покажется.

В глазах Ремневой заплескался ужас.

– Полиция? Из-за кофе и телефонных бесед? Жаннуся, ты меня позвала не из-за щеток? Хочешь посадить в тюрьму за печенье и сыр? Как страшно жить на свете, если даже самые близкие люди могут за копейку друга в острог сдать.

Жанна обратилась ко мне:

– Ловко она повернула! И сыночек такой же, прямо монах, князь Мышкин. У него, видите ли, талант гигантский, мальчик не думает ни о еде, ни о квартплате, ни об одежде. Мол, все само собой откуда-нибудь берется. В крайнем случае можно к Жанне зайти, она олигархам продалась за деньги, у такой жратвы взять сам бог велел. Знаете, кем Ремнев-младший работает? Ведет курс каллиграфии!

Наверное, я не смогла скрыть удивления, потому что Гуськова закивала.

– Да, да, вы не ослышались. Уникальный живописец обучает дураков чистописанию. Нажим, волосяная палочка, соединение сверху-снизу… Страшно нужные в век компьютера навыки, вроде умения читать клинопись, всегда пригодятся.

– Каллиграфия не чистописание, – дрожащим голосом поправила ее Алиса, – это искусство.

Жанна выдохнула, открыла шкаф под подоконником, вытащила оттуда бутылку минералки, поставила на стол и села рядом со мной.

– Долго злиться на убогих у меня не получается. Ремнева мой крест еще со школы. Ника-то с ней уже в институте познакомилась и недолюбливала. Алиска вечно к нам лезла, хотела в одной компании гулять, а Суханова сердилась и просила: «Жанка, не говори Ремнешке, куда в воскресенье пойдем, прилипнет – не отодрать!» Но я, на беду свою, жалостливая. Взбесит меня Алиска, я поору, потом успокоюсь и снова ей помогаю. Ника другая была, жесткая, людей отрезала, если они мешали.

– Неправда! – подскочила Алиса. – Она так от жизни защищалась! Не говори про Нику гадости!

– Блин… – протянула Гуськова. – Вот здорово, значит, Суханова, по твоему мнению, замечательная? А как насчет того, что враг моего друга мой враг? Круто ты себя ведешь! Я тебе помогаю, а ты за Нику горой? Хочешь быть хорошей во всех отношениях? Нашлась святая!

– Ты мне постоянно завидуешь, – прищурилась Алиса. – Получаешь миллионы и несчастна. Знаешь почему? Ты жизнь деньгами измеряешь, да только всегда найдется тот, кто богаче. А еще у меня есть сын, у тебя же ни одной родной души, кроме кота.

Жанна вскочила, сорвала с крючка посудное полотенце и кинулась к Алисе.

Я успела схватить художницу за плечи.

– Стоп! Теперь замолчите обе! Отвечаете исключительно на мои вопросы. Если увижу, что вы врете, отвезу в СИЗО. Вам там ох как не понравится. Ясно?

Гуськова опустилась в кресло.

– Пусть Алиса перестанет говорить про зависть.

– Но это правда, – уперлась Ремнева.

– Достаточно! – приказала я. – Суханова умерла, а вчера скончалась Светлана. Незадолго до смерти…

– Ее больше нет? – воскликнула Алиса. – Вот радость!

– Эй, ты что несешь? – оторопела Жанна. – Девушка на том свете! Где повод веселиться? Вот так поворот… Оказывается, наша Ремнева не всех любит. Не святая она вовсе.

– Ты Свету не знала, – зачастила Алиса, – а я в курсе ее художеств.

– Немедленно все рассказывайте! – приказала я. – Только честно.

– Я никогда не вру, – торжественно заявила Ремнева.

– Ага, только многое умалчиваешь, – язвительно произнесла Жанна.

Алиса всплеснула руками.

– Я не виновата, что вы с Никой разошлись! Я ведь ей звонила, хотела вас помирить, и она сказала, что ты к ней не просто на работу просилась, а затребовала огромный оклад. Суханова отказалась его платить, и случился скандал.

– Ложь! – завопила Жанна. – Не так все было!

– Девочки, вы тут? – спросил хриплый голос, и в кухню вкатилась толстая тетка в спортивном костюме. – Вообще-то я Вадика ищу. Звонила в дверь, он не открывает.

– Мальчик болеет, – быстро сказала Алиса.

– Не за так прошу, за деньги! – затараторила женщина. – Трудно ему, что ли? Дела на минуту! Подпись знакомая, отработанная.

– Мы тебя, Нина, не звали, – нагрубила Гуськова. – Чего пришла?

– Дверь была не заперта, по-соседски заглянула. Всего-то один росчерк нужен!

– А-а… – протянула Жанна. – Забыла упомянуть: гениальный мальчик у нас еще и мошенник.

– Три тысячи, как всегда, – добавила Нина. – Или я не вовремя? Услышала с лестницы голос Алиски, подумала, она с Вадиком у Жанны, вот и зашла по-соседски.

– Теперь по-соседски удались, – распорядилась хозяйка.

– Вечером загляну, – вздохнула Нина, – авось Вадику полегчает. Алиска, покажи парня хорошему врачу!

– Поторопись на выход, – приказала Гуськова и вместе с Ниной направилась в прихожую.

– Вашего сына зовут Вадим? – спросила я.

Ремнева кивнула.

– Он был знаком со Светланой? – продолжила я.

– Потемкина – проклятие моего замечательного мальчика-гения, – дрожащим голосом произнесла Алиса.

– Сейчас расскажу Тане, чем «замечательный мальчик-гений» промышляет! – прокричала из коридора Гуськова.

– Она врет, – шепнула Алиса. – Жанка сделала в юности три аборта и больше не беременеет. А у меня сын! Опора!

– Обопрешься на такого, – засмеялась художница, появляясь в дверях, – гнилушка и развалится. Вадик ловко подделывает любую подпись, невозможно от настоящей отличить. Картин его я не видела, а вот на искусство чужой почерк имитировать любовалась. У Нины муж сумасшедший, она его давно безуспешно лечит. Но официально Сергей числится нормальным, в психдиспансере на учете не состоит. Хочет Нинка с дочкой, а той десять лет, в Турцию поехать, нужна доверенность от мужа. Но Сергей ее не подпишет. Не из вредности, а потому что писать от сумасшествия разучился. Ну и как быть? У Нины есть знакомый нотариус, Вадик подпись мужа на нужной бумаге изобразит, приятель сверху печать хлопнет, и летит Нинок в Анталию.

– Вадюша от чистого сердца людям помогает, – возразила Ремнева.

На меня совершенно некстати нахлынули воспоминания…

Когда-то давно, можно сказать, в прошлой жизни, я работала в школе, преподавала недорослям русский язык и литературу. Хотя глагол «работала» не к месту употребила. Я мучилась. Мне не нравились шумные капризные дети и их вредные родители, раздражали коллеги, любимым занятием которых было сплетничать о молоденькой биологичке, которая очень хорошо одевалась и уезжала домой на собственной машине. Уже через месяц пребывания в школе я сообразила, что фатально ошиблась в выборе дела жизни, надо уносить отсюда ноги, и пошла поговорить с директором.

На фоне противных баб в обвисших трикотажных костюмах с буйной «химией» на голове руководитель школы казался вполне приятным человеком, хотя за все время службы я видела его всего пару раз и то мельком. Иван Николаевич был скуп на слова и не любил проводить совещаний, педагогов строила и отчитывала его жена Ирина Львовна, по совместительству завуч.

Попасть на прием к начальнику оказалось непросто, вход в кабинет бдительно стерегла пожилая и страшно вредная секретарша Зинаида Сергеевна. Я регулярно заходила в предбанник, спрашивала у секретаря:

– Иван Николаевич свободен?

И слышала неизменный ответ:

– Очень занят, обратитесь к Ирине Львовне, она решит все ваши проблемы.

Но я знала: завуч не поймет юную училку, которая решила дезертировать с корабля знаний в разгар учебного года. Оставалось лишь одно – подстеречь Ивана Николаевича в коридоре. Я все перемены дефилировала около кабинета школьного царька и сделала удивительное открытие: он не выглядывает из своего закутка. И, вот уж странность, не ведет занятий по немецкому языку, хотя числится преподавателем сего предмета. Зато Ирина Львовна пашет за двоих. Похоже, муж беззастенчиво эксплуатирует жену.

С каждым днем мне становилось яснее, что легче увидеть инопланетянина, чем нашего директора. По утрам Ирина Львовна и Иван Николаевич рука об руку прибывали на работу. Начальник оседал в служебном кабинете, куда верный цербер Зинаида Сергеевна впускала лишь его супругу, остальные же люди отсеивались. А Ирина Львовна колбасой носилась по этажам, впихивала в головы детей немецкую лексику и твердой рукой рулила школой. Оставалось лишь удивляться активности дамы. Вот она распекает учителя труда за запах алкоголя, и тут же ее резкий голос слышен из библиотеки, где прожорливые мыши полакомились бессмертными произведениями русских классиков. Разобравшись с грызунами, Ирина мчалась в столовую, где распекала десятиклассников, которые выложили из противных синих сосисок узоры на столах, затем летела промывать мозг матери очередного двоечника. Было понятно, что Ивану Николаевичу лень вникать во всякую ерунду.

Один раз биологичка, глядя на скачущую по лестнице Ирину Львовну, сказала мне:

– Вот, смотри, что бывает от огромной любви. Иван Николаевич кандидатскую по педагогике пишет, имеет большие карьерные планы. Но совмещать научную и практическую деятельность трудно, поэтому директор с утра до ночи главы строчит, а супруга школу на своих плечах несет. Она-то его обожает, а он к жене как к рабыне относится. Паши, Ирка, солнце еще высоко!

– Разве можно отдать другому бразды правления? – наивно удивилась я.

Преподавательница округлила глаза.

– А кто возражает? Если проверка приходит, Иван сам начальство встречает в костюме с галстуком. Им наверху довольны. Нам все равно, бумаги всякие он вовремя подписывает. Никогда заявление на отпуск или какой другой документ не задержит. Утром отдашь Зинаиде листок, к вечеру получаешь правильно оформленным.

– А зачем Ирине муженька и тут обременять? – фыркнула тогда я. – Сама может приказы подмахивать.

– Глупая ты, – укорила меня биологичка. – Что угодно твори, а подпись только Ивана Николаевича на бланке быть должна. Если Ирка за него приказ подмахнет, может угодить под суд.

Через неделю после этого разговора я в очередной раз поплелась в приемную директора. Часы показывали семь вечера, учителя и дети разбежались по домам, я припозднилась случайно. Подойдя ближе, увидела полоску света из-под двери кабинета директора, решила попытать удачи и обнаружила, что Зинаиды Сергеевны на секретарском месте нет.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

1 комментарий

  1. Люблю героиню Таню. Мне кажется, что детективы про Сергееву самые удачные. Книга понравилась, буду читать другие.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *