Записки безумной оптимистки. Три года спустя

Внимание! Это полная версия книги!

Онлайн книга «Записки безумной оптимистки. Три года спустя»

Внимание! Это полная книга!
Cтраница 31

К слову сказать, несчастная Клеопатра стала ходить в будку, она не могла себе позволить осквернить участок. Вот Снапу было наплевать на коммунальные удобства, он в Глебовке чувствовал себя просто прекрасно. В особенности лучезарное настроение овладело им, когда начала поспевать клубника. Ничтоже сумняшеся Снапун рано утром выскальзывал за дверь и бежал к грядкам, на которых наливались соком ягоды. Там он быстро объ­едал пару кустиков и летел назад. Хитрый пес понимал, что шумная хозяйка не одобрит его набегов, и производил их в тот момент, когда ее не было на огороде. Снап страстно обожал клубнику, но, трезво оценивая ситуацию, никогда не совершал двух налетов в день. Он «пасся» только утром, когда хозяйка уходила завтракать.

Особые трудности поджидали того, кто решил принять душ. В дальнем углу огорода у хозяйки стоял… автобус, невесть где добытый рачительным дедом. Естественно, он был не на ходу, один остов. В той части, где сидят пассажиры, дед складировал дрова, а на месте водителя мы мылись. На крыше «пазика» громоздилась железная бочка, куда наливали воду. Мне это было не под силу, но бабка иногда приходила на терраску и сообщала:

– Беги скорей, я уже ополоснулась, тама ищо воды много осталося!

Один раз я увидела, каким образом дед греет воду для душа, и чуть не умерла от ужаса. Сначала он, как всегда пьяный, притащил ведро, потом взял огромный кипятильник, опустил его в воду… Если вы думаете, что он воткнул вилку в розетку и стал ждать, когда водичка потеплеет, то ошибаетесь. Электричество оно, знаете ли, денег стоит. Кто же его тратит, если рядом у избы маячит столб?

Дед приволок лестницу, кое-как взгромоздился на нее и стал «врезаться» в электролинию, подсоединяя кипятильник непосредственно к источнику тока, минуя счетчик. Старика мотало и шатало, его руки тряслись, провода никак не хотели соединяться, я жалась к избе. Господи, его же сейчас убьет током. Ну нельзя же быть таким жадным. Но ничего не случилось. Дедок, кряхтя, сполз с лестницы, кипятильник заработал. Потом я узнала, что хозяин таким образом греет воду, а хозяйка гладит, кипятит чайник на плитке и смотрит телевизор. Все электробытовые приборы в их избе имели длинные-длинные шнуры.

Приехав осенью в город, я, сев в рейсовый автобус, подавила в себе желание раздеться и поймала себя на том, что ищу глазами мочалку.

Маню мыть в «автобусе» оказалось невозможно, ребенка приходилось таскать в райцентр в баню, примерно километров пять от Глебовки.

В крохотный городок ходила маршрутка, дребезжащий всеми частями «ЛиАЗ», очень старый и постоянно ломавшийся.

Один раз мы с Маруськой, попарившись в баньке, пришли на остановку и узнали, что колымага в очередной раз скончалась, нам предстояло шлепать пешком.

Машка мгновенно заныла:

– Ножки устали, идти не хотят, глазки давно спят.

Я взвалила дочь на плечи, схватила в обе руки сумки с продуктами, купленными в торговом центре, прошагала с полкилометра и поняла, что нужно искать попутку.

Но все машины пролетали мимо, никто из водителей не хотел подбирать женщину с ребенком. Я приуныла, и тут возле нас притормозила странная конструкция. Нечто, больше всего похожее на железный короб, впереди имелся намек на кабину, сверху торчала изогнутая железная труба, нависающая над водителем, крыши не наблюдалось.

Все это, трясясь и громыхая, остановилось. Шофер, носатый дядька лет шестидесяти, спросил:

– Из бани, что ль, с девкой претеся?

Я кивнула.

– Автобус-то сдох, – продолжал водитель.

– Знаю.

– Залазай ко мне, – велел носатый. – До Глебовки везти? Давай. Мне по дороге будет. Притомилась, чай, со спиногрызкой и тюками на горбу.

Обрадованная донельзя, я впихнула в «кабину» Маню, втянула сумки, и колымага поплюхала вперед со скоростью беременной черепахи. В кабине, несмотря на отсутствие окон и крыши, чем-то нестерпимо воняло. Мы подпрыгивали на ухабах, потом дядька велел:

– Эй, подпевай, – и завел: – «По долинам и по взгорьям шла дивизия вперед…»

Мне стало весело, и я заорала вместе с ним:

– «Чтобы с боем взять Приморье, белой армии оплот!»

Горланя революционные песни, мы добрались до церкви, Машка отчего-то беспрестанно чихала, у меня скребло в горле, а в глаза словно кто-то насыпал песку.

– Усе, – сообщил добрый самаритянин, – приперлись до места, мне налево, а тебе пехом чапать.

Я попыталась вручить шоферу «на бутылку», но он, выматерившись, заявил:

– Ваще офигела! Стану я у бабы с дитем последнее отнимать, да и по дороге было вместе веселей, эхма, петь люблю.

Я стала благодарить его.

– Во народ, – оборвал он меня, – я ничего ж не сделал, греби себе в деревню, только комбикорм вытряхни.

– Что? – удивилась я.

Водитель ткнул корявым пальцем в короб и торчавшую из него железку.

– На птицефабрику корма везу, вот из трубы на голову, зараза, сыплется!

Я оглядела Машку и увидела, что та вся покрыта липкой зеленой пылью, впрочем, и сама я была не краше.

Вот почему девочка кашляла, а у меня першило в горе и чесались глаза: нас обсыпало едой для кур!

– Ну прощевай, – кивнул шофер, – мабуть, ищо свидимся.

Он влез за руль, включил мотор и завопил:

– «Буря, ветер, ураганы, нам не страшен океан…»

С ужасающим хлюпаньем колымага двинулась вперед. А мы с Маней поплелись на речку смывать комбикорм.

Но не зря говорят, что человек ко всему привыкает. На следующий год я уже вполне споро управлялась с ведрами, не боялась соседской коровы, отгоняла палкой противных индюков, ловко полоскала на речке белье. Перестали меня пугать и хозяева. Дело в том, что дед пил до положения риз. Мне, никогда не жившей с алкоголиками, сначала было жутко наблюдать за жизнью супружеской пары. Дедок, приняв на грудь, начинал бегать за бабкой с топором и вопить:

– Ща убью заразу, усю мне жизню покалечила!

Старуха орала и уносилась по грядкам вдаль. Я пугалась безмерно, хватала Маню, Снапа, Клеопатру и удирала за околицу. Там я отсиживалась около часа, а потом кралась назад, до дрожи боясь разбудить деда, спавшего прямо на земле, в лопухах. Но потом пришло понимание: это у них ритуал такой, игра в догонялки.

Поэтому на втором году нашего пребывания в Глебовке я спокойно наблюдала, как дедок носится за бабкой вокруг избы, размахивая над головой колуном.

Один раз они устроили свои гонки, когда я пила чай. Вдруг раскрылась дверь, бабка влетела ко мне и шмыгнула под стол. Через секунду на пороге возник дед с самым безумным видом и заорал:

– А ну все на …. зарублю на …. вылазь …!

Я топнула ногой:

– Пошел вон с моей половины! Я деньги за лето заплатила и хочу жить спокойно! Ступай к себе, там и безобразничай!

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *