Зимнее лето весны

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 13

– Сняли на время? – повторила я.

Сергей Петрович вынул из кармана куртки пачку сигарет.

– Ага, под кино.

– Кино? – растерялась я. – Какое?

Охранник чиркнул зажигалкой.

– Не знаю, кто ж мне скажет! Приехали мужики и баба, аппаратуру таскали, шнуры. Разрешение нам показали от хозяина, оформлено правильно, печать, подпись. Ихний начальник, когда бумагу демонстрировал, подарил нам с Колькой по бутылке и сказал: «Шуму от нас особого не будет, нам работать, а не гулять». Я его, помнится, спросил: «Чего ж в грязь-то полезли? Вокруг поселков тучи, там красиво, благоустроено, а в Рокоте развалины». А мужик засмеялся и ответил: «Зато дешево. Кино – сплошной обман, мы так тут все оформим, что люди подумают, будто в Париже действие развивается». Мне прямо интересно стало, посмотреть захотелось, ну чего у них получится.

– Но сейчас съемочной группы нет, а обстановка в коттедже осталась, – сказала я.

Сергей Петрович отбросил окурок.

– Разрешение у них на год куплено.

– И часто они приезжают?

– Не слежу я за ними, – честно признался секьюрити. – Да и зачем? Чего тут спереть можно? Дома? Так ведь их не унесешь. А внутри… ни сантехники красивой, ни обоев дорогих сюда не привозили. Впрочем, киношники кое-какую мебель притащили. Словно муравьи носились, вжик, вжик! За пару недель здание в приличный вид привели. Я у ихнего начальника спросил: «Как же так быстро красоту навели? Вон мой кум двухкомнатную квартирку ремонтировал, так четыре месяца колупался, а вы дом меньше чем за четырнадцать дней жилым сделали».

– Действительно, очень интересно, – согласилась я. – И что вам мужчина ответил?

– Засмеялся. У твоего кума, говорит, хохлы небось работали, а у нас телевидение, масштаб иной. Да и никто особняк по-хорошему не обустраивал, на живую нитку все скрепили, стены не выравнивали, полы прямо так кинули, они большими блоками сделаны, по одной паркетине укладывать не надо, потолки подвесные. Все равно не врубаюсь, как сумели! Правда, коммуникации тут есть, и электричество проведено, только больно быстро управились. Мебель за пару часов расставили. Одна бригада столы, стулья, кровати таскала, другая занавески вешала, третья люстры. А четвертая двор оформляла. Деревья в кадках привезли, цветы в грунт воткнули, газон в рулонах приволокли и просто развернули. Чудеса!

– И часто съемки бывают?

Сергей Петрович крякнул.

– Я не знаю, тишина стоит. Вернее, было тихо до сегодняшнего утра.

– А что утром случилось?

Охранник покосился по сторонам.

– Вишь, таунхаус из двух частей состоит?

– Да.

– Киношники одну половину обставили, а во второй квартире только прихожую смастерили.

– Почему так странно?

Сергей Петрович пожал плечами.

– Я не спрашивал. И не ходил сюда, хоть и поглядеть на съемки хотел. В первый день, как они обустраиваться начали, решил понаблюдать, встал у ворот. Скучно же в бытовке, мы с Ленькой, напарником, все уже переговорили.

Я внимательно слушала мужчину… Сергей Петрович промаячил у забора около получаса, потом к нему подошел парень и спросил:

– Чего уставился?

– Вас охраняю, – нашелся Сергей Петрович.

– Спасибо, у нас своя служба безопасности есть, отправляйтесь на рабочее место, – сухо велел юноша, – не мешайте.

– Я тихо стою, – попытался поспорить охранник, которому очень не хотелось возвращаться в бытовку.

– Декорации носят, еще зашибут, – сердито перебил его киношник. – Мы оплатили аренду и теперь желаем спокойно работать, без зрителей. Не дай бог, в кадр попадете, испортите нам съемочный день!

– Скучно мне, – признался охранник, – а тут интересно.

– Идите, идите! Посмотрите телик!

– У нас его нет, – с тоской протянул Сергей Петрович. – Хозяин, жлоб, даже чайника не дал! Всухомятку питаемся.

– М-да, – покачал головой парень. – Все равно уходите.

Сергею Петровичу пришлось возвращаться в вагончик. Но спустя несколько часов два мужика в комбинезонах вошли в бытовку и поставила на пол картонные коробки.

– Держите, – сказал один.

– Это подарок, – добавил второй.

Сергей Петрович с Ленькой открыли упаковки и ахнули: внутри обнаружились небольшой телевизор импортного производства и чайник.

– Надо пойти поблагодарить, – решил старший охранник и потопал к сданному дому. Но не успел он добраться до ворот, как из них вышел все тот же парень и недовольно спросил:

– Что еще надо?

– Поблагодарить хотим, – завел охранник. – Огромное вам наше спасибо! Денег столько не пожалели!

– Смотрите программы, только здесь больше не показывайтесь, – сказал юноша.

– Вот так-то… – закончил рассказ мой собеседник.

– Благородный поступок, – закивала я, – а скажите…

Сергей Петрович вдруг резко перебил меня:

– Сто долларов.

– Простите? – сделала я шаг назад. – Не поняла!

– Ладно тебе дуру корчить, – усмехнулся охранник. – Думаешь, раз в будке сижу, то идиот? Промежду прочим, я образование имею, в охрану на пенсии пошел. Тебя из газеты прислали? Про происшествие узнать хочешь?

– А что случилось?

Сергей Петрович помотал головой.

– Сто долларов! Тогда расскажу!

– Я не из «желтухи».

– Дом купить решила? – откровенно засмеялся мужчина. – Хорош цирк ломать! Это ж какой надо быть дурой, чтоб Рокот увидеть и не удрапать, роняя сапожки!

– Хорошо, – сдалась я и полезла за кошельком, – только у меня рубли.

– Даже лучше, возьму по курсу, – закивал Сергей Петрович. Получив мзду, он повеселел и предложил: – Пошли в будку, чего тут столбами стоять.

Мы вернулись к вагончику, охранник впустил меня внутрь, усадил на стул и сказал:

– Значит, слушай! Вчера принял я смену, в книге расписался. Правилами предписывается четыре раза в день территорию проверять…

Сергей Петрович не торопился, обход он воспринимал как прогулку. В Рокоте ничего плохого не случается, сюда даже не лезут воры, потому что спереть в заброшенном поселке нечего. Около полуночи охранник добрался до таунхауса, который сняли киношники, и обратил внимание, что на первом этаже мерцает свет. Во входные двери вставлена полоска стекла, вот через нее Сергей Петрович и углядел огонек.

Сначала бравый секьюрити подумал, что киношники работают, но потом пригляделся: никаких машин нет, следовательно, группа уехала. Да и приезжала ли она, Сергей Петрович не знал. Если откровенно, он частенько покидает рабочий пост – то в деревню сходит, то подастся на железнодорожную станцию за сигаретами. Скучно же сидеть без дела, и проверок никогда нет. А если уж совсем честно сказать, то в тот день, приняв смену, Сергей Петрович отправился домой (живет он в двух шагах от Рокота, нужно лишь лесок пересечь). Обычно охранник не зарывается, отбегает на пару часиков и назад возвращается, но вчера подзадержался и притопал к вечернему обходу.

Сообразив, что киношники отсутствуют, а электричество жжется, охранник подошел к таунхаусу и закричал:

– А ну выходи, хуже будет!

Сергей Петрович сразу скумекал: в дом влезли бомжи, решили провести ночь в комфорте. Еще хорошо, что они оккупировали не полностью обустроенную часть, а ту, где отделали лишь прихожую. От бродяг ничего хорошего не жди.

Охранник пошумел, а потом дернул дверь. Она со скрипом отворилась, и перед глазами Сергея Петровича развернулась ужасная картина – на линолеуме лежала пожилая женщина, под ее телом растеклась темно-красная лужа.

Охранник перепугался до смерти и кинулся в вагончик. Вызывать милицию он побоялся, хозяин строго-настрого велел секьюрити: «Если случится неприятность, моментально сообщай моему секретарю». Вот ему-то Сергей Петрович и позвонил.

Через пять минут в Рокот приехали люди, но простых милиционеров в форме среди них не было. Примчались хозяин, главный киношник и еще пара незнакомых Сергею Петровичу мужчин, хорошо одетых, явно богатых, с дорогими мобильными.

Несчастного охранника допросили, сто раз заставили повторять, словно попугая, одно и то же. А потом хозяин сказал:

– Ты ничего не видел! Молчи в тряпочку.

Охранник закивал. Он понадеялся, что босс наградит его за прикушенный язык, но владелец Рокота не спешил открывать бумажник. А сегодня утром его помощник позвонил Сергею Петровичу и приказал:

– Отдежуришь смену – и приезжай в офис за расчетом. Ты уволен!

– За что? – изумился тот.

– Думал, мне не узнаем, как ты домой ходил? – зашипел секретарь. – Ищи другую работу, нам не нужен охранник, самовольно покидающий территорию…

Пока Сергей Петрович возмущался поведением работодателя, я провернула в уме вчерашнюю ситуацию и сразу поняла, что случилось. Анну Михайловну убили во время обхода территории предыдущей сменой. Двое парней проходили мимо таунхауса, услышали выстрел и решили посмотреть, что происходит в здании. Увидав труп, они приуныли – из рук уплывали деньги, я очень хорошо помню, как один из них сказал: «Все! Теперь премии не дадут!» А второй добавил: «Давай уйдем? Смене скоро конец. Будто не видели мы ничего».

Значит, парочка прикрыла дверь, преспокойно сдала дежурство и ушла, а шишки достались Сергею Петровичу. Непонятно только, каким образом киношники вкупе с хозяином Рокота ухитрились примчаться в поселок через пять минут после звонка охранника. В Москве жуткие пробки, быстрее чем за два часа в поселок из центра не доехать. Но это так, незначительный штрих.

– Не везет Рокоту, – подвела я итог, когда охранник перестал поливать начальство, – второе убийство за короткий срок!

– Чего? – вытаращил глаза Сергей Петрович. – Не случалось тут прежде никаких безобразий, все тихо было!

– А Игорь Гаврилин?

– Это кто такой? – еще сильнее изумился охранник.

– Жилец таунхауса, – выпалила я и поняла свою ошибку. Если здание арендовали для съемок, то никаких хозяев у него нет.

– Нет, не убивали тут людей, – заявил Сергей Петрович, – кино небось снимали. Нас, правда, как начали работать, они к дому не подпускали.

– Вот поэтому вы и не знаете про труп Гаврилина, – гнула я свое. – Тихо дело провернули!

– Ты чего? – заморгал пенсионер. – Ну, сказала! Человек не кошка, его на помойку не вышвырнешь, шум поднимется. Тишина стояла, пока бабку не кокнули.

– Может, несчастье с Гаврилиным не в вашу смену стряслось?

– Все равно я узнал бы, – замотал головой Сергей Петрович. – Напутала ты! Кино снимали, отсюда и слух покатил. Теперь фильмы без убийства не делают, народ смотреть не пойдет.

– Не слышали, о чем беседовали вчера приехавшие люди?

– Мне на них только издалека глядеть можно, – надулся охранник, – белая кость, не чета простым людям.

– Ни словечка из бесед не разобрали?

Охранник поднял указательный палец.

– О! Когда они уезжать собрались, шофер ихнего главного тряпку взял и хотел порог у джипа протереть. За хозяйские брюки волновался, изгваздалась машина, пока сюда доехала. Взял он ветошь, а другой водила и говорит: «Испачкаешься, Серега, пусть чмо протрет». Ну и приказал мне: «Иди, вымой приступку». Обидно, конечно, но что ж делать? Их много, молодые, здоровенные, насуют еще в грызло… Вот я и принялся драить железку. И тут вдруг слышу из-за джипа голос мужской: «Как с занавесом проблему решим?» «Ерунда, – отвечает другой, – нашел о чем беспокоиться! Подумают, под машину она попала. Вон сколько отморозков по шоссе носится! Сбил какой-нибудь и смылся!

– Занавес? – переспросила я. – Ну и ну! Они волновались о драпировках?

– Сам удивился, – хмыкнул Сергей Петрович. – С одной стороны, похоже, не простая бабка в ящик сыграла. К обычному человеку столько народу не припрет, двух ментов пришлют, и все! А тут – целая делегация! Ежели с другого боку глянуть – никто о ней не плакал и про тряпки на окнах болтали!

В моей голове зашевелились смутные воспоминания. Кто еще совсем недавно говорил о занавесках? Юная уборщица Карина из лавки «Эгоп»! Рассказывая о старухе, торопившейся в Рокот с тремя пакетами, набитыми косметикой, она припомнила, как та предложила таксисту: «За пятьсот рублей меня еще и за занавесками отвезешь!» А потом сказала про театр с занавесом.

Странное совпадение. После смерти Анны Михайловны – а я почти на сто процентов уверена, что в «Эгоп» приезжала она, – опять всплывают какие-то драпировки. При чем здесь они?

Сев в машину, я медленно поехала в сторону шоссе. В голове не было никаких конструктивных мыслей.

– Милый, – раздалось из радиоприемника, – исполни последнюю просьбу несчастной Полины.

Я бросила взгляд на панель. Ну-ка, что слушает моя подруга Валя? В последнее время развелось огромное количество станций, и каждая считает своим долгом запустить шоу, причем чем глупее, тем лучше. Кстати, и теледеятели озабочены схожей задачей, каналы прямо-таки соревнуются в создании развлекательных программ: отправляют звезд в глухие уголки земного шара, заставляют балерин петь, художников танцевать, спортсменов печь пироги.

– Говори, дорогая, – ответил вкрадчивый голосок.

– Нет! Не хочу! – взвизгнула тетка. – Конец!

Послышался резкий хлопок, потом заунывная мелодия, а затем вежливый баритон равнодушно произнес:

– На волнах радио «Не со всеми» транслировался спектакль театра «Занавес».

Я чуть не въехала в столб. Театр «Занавес»!

Когда я изучала телефон в рекламном агентстве «Панда», то выяснила, что кто-то обращался в этот театр. А перед смертью Анна Михайловна еле слышно произнесла: «Занавес…» Я решила, что она выразилась аллегорически. Мол, занавес, в смысле все, конец, умираю. Но сейчас мне в голову пришла иная идея. Вдруг несчастная старуха намекала на театр? И странная беседа о драпировках, которую вели люди, спешно прибывшие к месту гибели Викторовой… И слова ее таксисту…

Я хотела схватить мобильный, висящий на шее, нащупала кофту и больше ничего. Сначала я испугалась: ну вот, опять порвался шнурок, аппарат потерян безвозвратно, вместе с телефонной книжкой. Затем я вспомнила, что езжу по городу в облике Вали Спиркиной, мой сотовый остался дома, на тумбочке у кровати. Ну и как выяснить адрес «Занавеса» без справочной службы? Кстати, телефон может понадобиться мне и для других целей. Делать нечего, придется купить еще один аппарат, самый дешевый, а к нему симку с незатейливым тарифом.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *