Зимнее лето весны

Внимание! Это полная версия книги!

Глава 23

Ребров вынул телефон, набрал номер и нажал кнопку громкой связи.

– Приемная генерала Сергеева, – полетел по чулану приятный женский голос.

– Настенька, здравствуй. Ребров.

– Ой, – заворковала секретарша, – Игорь Александрович! Как поживаете?

Я неожиданно обозлилась на Гарика. Похоже, издатель ловелас, настоящий казанова, вон как обрадовалась помощница генерала…

– Иван Сергеевич у себя? – спросил Игорь.

– Да, – ответила Настя, – только что совещание закончилось, я ему чай подала.

– Пусть спокойно отдыхает, звякну позднее.

– Нет, нет! Иван Сергеевич меня отругает, для Реброва он никогда не бывает занят. Секундочку.

Послышался щелчок, и чуланчик наполнил бас.

– Игорек! Случилось чего?

– Нет, Ваня, у меня к тебе просьба есть.

– Слушаю.

– Можешь проверить, заведены ли у твоих сотрудников дела об убийствах Игоря Гаврилина и Елены Напалковой? Она актриса театра «Занавес», о Гаврилине конкретных сведений не имею. Извини, но это срочно.

– Приступаю к исполнению, – по-военному бодро отрапортовал Сергеев.

Ребров положил телефон в карман.

– Скажи, почему ты сама занялась этим делом?

– А кому им заниматься?

– У «Марко» нет службы безопасности?

– Есть, но… – я замялась.

– Что?

– Ты был абсолютно прав, говоря про Достоевского. Я не он.

– Но ведь ты пишешь замечательные детективы, – решил добавить ложку варенья Гарик.

– Спасибо, к счастью, я способна трезво оценивать себя. Мальков неоднократно повторял мне: никаких скандалов, иначе не будет раскрутки! А я очень хочу на место Смоляковой.

– Кто такой Мальков?

– Начальник отдела пиара и рекламы.

– «Марко» вытурило Федора?

– Нет, он пошел на повышение, вместо него теперь Алик.

– И откуда он приплыл?

– Понятия не имею. Но в «Марко» с улицы не возьмут.

– Ясно, – кивнул Гарик. – Почему ты мужу не сообщила?

– Олегу?

– Да.

Я растерялась.

– Зачем?

– Хороший вопрос для замужней женщины, – ухмыльнулся Гарик. – Признайся, сама забиваешь дома гвозди?

– Ну, бывает, – по непонятной причине я сказала правду.

– И зарабатываешь больше супруга.

– В милиции много не платят, – попыталась я оправдать Куприна.

– Ему следовало взять подработку.

– Легко тебе говорить! У Куприна времени нет, он сутками на службе!

– Интересно.

– А сейчас в командировке.

– Где?

– Далеко, там даже сотовый не берет.

– Хм, здорово мужик устроился за спиной у бабы!

– Немедленно прекрати! Я сильная женщина и…

– Ты маленькая мышь, которая взвалила на свои плечи неподъемный груз, – неожиданно сказал Гарик. – Вот Лена Напалкова другая. Для начала – она жуткая врунья. Мне, правда, она с первого взгляда понравилась, красивая женщина. Но потом сквозь ангельскую внешность проступило мурло. Я таких жадных в жизни не встречал! Просто фурия! В кровать ложится только за подарки, если колечка нет – скандал. Я недолго терпел, а ведь вначале серьезные намерения имел, даже с папой ее познакомил. Отец, правда, ее живо раскусил, стал расспрашивать о жизни и поймал на вранье. Лена мне скандал закатила и условия поставила: идем в загс, а затем живем без деда. Так и заявила: «Милый, либо он, либо я». Вот я и выбрал отца. Напалкова целую бучу устроила, а затем историю с беременностью затеяла, пришлось денег дать. И вот странность…

– Что тебе показалось необычным?

– Мы разбежались пару месяцев назад, – пояснил Гарик. – Я, правда, не очень понимал, как она забеременеть могла, всегда соблюдал осторожность, но грязь месить, отношения выяснять не захотел. Встретились мы в «Пиноккио», я отдал ей конверт и велел писать расписку: «Я, такая, сякая, получила энную сумму для прерывания беременности и последующей поправки здоровья на курорте. Претензий к Реброву И.А. не имею».

– Красиво, – покачала я головой.

– С ней иначе нельзя, – нахмурился Гарик.

– И она выполнила условие?

– Да. Но при этом сказала: «Не боись, не трону! Меня мужики жадные, которые со стариками живут, не привлекают. Еще встретимся! Приеду на личном «Бентли», вся шикарная!» И швырнула мне расписку, завершив беседу так: «Подавись! Отвалил жалкие гроши! Ну ничего, теперь капля касторки расстарается. Я в шоколаде! Вали вон!»

– Капля касторки? – дернулась я.

– Именно! Сам тогда удивился, – улыбнулся издатель, – при чем тут слабительное? А потом решил: наверное, Леночка захапала мужика с фармацевтическими заводами. Меня она за глаза называла «книжатник», думала, наверное, что я не узнаю. А следующему, видимо, присвоила кличку «капля касторки».

Я уставилась в мутное стекло. Про каплю касторки вспоминала Фатима, актрисочка, игравшая «Фросю». Но только она говорила о событиях большой давности, а Ребров ведет речь о совсем недавних делах. Нет, похоже, любовник-фармацевт тут ни при чем.

Гарик посмотрел на меня, я на него, и тут у Реброва ожил мобильный.

– Слышь, Игоряша, – загудел генерал, – по Гаврилину ничего, такого трупа нет.

Ребров крякнул и потер затылок.

– А Елена Напалкова имеется в наличии, – продолжал Сергеев. – Живого места на бабе нет. Сам я, ясный день, ее не видел, но в отделении говорят, даму капитально изуродовало, вроде под грузовик попала, каша, а не тело.

– Это точно она?

– Паспорт в сумочке, ключи, страховое удостоверение.

– Сам знаешь, их можно элементарно подложить. Если лицо обезображено, сразу подозрения возникают, – логично заметил Гарик.

– Лицо-то как раз цело, – оборвал издателя генерал, – а вот ниже шеи беда. Напалкову главреж из театра опознал. Уважаемый человек, зачем ему врать? Нет, тут точно ДТП.

– Спасибо, Ваня, – тихо сказал Гарик и сунул мобильный в карман.

– Значит, я ее убила! – выпалила я.

Гарик взял меня за плечи и легонько встряхнул.

– Успокойся. Что ж выходит: ты кокнула Напалкову, а она потом встала, пошла домой пешком и попала под «КамАЗ»?

Из моих глаз полились слезы.

– Ничего не понимаю.

– Я пока тоже, – спокойно сказал Гарик, – утри нос и изложи события последовательно. Желательно ничего не упуская, ни одной, даже самой незначительной на твой взгляд детали!

Я поднесла к лицу рукав.

– Лучше воспользоваться платком, – посоветовал издатель. – При отсутствии поблизости занавесок нос удобно вытирать небольшим кусочком ткани с монограммой. Впрочем, сойдет и вариант из бумаги. Начинай.

Я выпрямилась на табуретке и стала рассказывать, старательно припоминая детали…

– Отлично, – кивнул Гарик, когда мой словесный поток иссяк.

– Ты понял, кто автор затеи? – с надеждой спросила я.

– Пока нет, но разберусь. Ясно одно: тебе надо спрятаться.

– Ой! Ни за что! Мистер Икс позвонит в «Марко», и они меня выгонят!

Издатель усмехнулся:

– Ты, конечно, не права, но волновать «марковцев» нельзя, наделают глупостей. Их парни из службы безопасности просто носороги, насесть и раздавить они ловко сумеют, но вот изворотливости им не хватает, ума и сообразительности тоже. Ладно. Слушай мой план! Сейчас ты едешь домой, отпускаешь Валентину…

На следующее утро, ровно в шесть утра, я позвонила Алику Малькову.

– Кто там? – сонно простонал пиарщик. – На часы смотрели?

– Извини, это Вилка, – прохрипела я.

– Что случилось? – сразу проснулся Мальков.

– Меня увозят в больницу!

– Кто? Куда? Почему? – начал задавать бестолковые вопросы пиарщик.

– Корь, – пролепетала я, – мне очень плохо, доктор рядом, он пояснит.

В ту же секунду телефон из моих рук выхватил мужчина в синей куртке с надписью «Скорая помощь».

– Здравствуйте, – официально произнес он. – Машина прибыла в пять тридцать по вызову. У больной Таракановой корь, состояние тяжелое, необходима срочная госпитализация.

– Эй, погодите! Это же детская зараза!

– Корь бывает и у взрослых. Тараканова, очевидно, где-то имела контакт с инфицированным больным.

– Стойте, я сейчас приеду!

– Вы не поняли! Состояние тяжелое, к тому же я не имею права допустить вас к больной, она источник инфекции.

– Уже лечу!

– Бессмысленно, носилки в машине.

– Куда ее поместят?

– В больницу имени Рожкова.

– Еду туда.

– Не нужно. Вас не пропустят.

– Меня?

– Слушайте! – возмутился врач. – Делайте что хотите, но я вам гарантирую: дальше справочной не пройдете. Сто раз вам повторять, что ли? Это инфекция! Карантин!

– Тараканова известная писательница, – выложил последний козырь Алик, – а я представитель издательства. Вы не имеете права! Поднимется скандал в прессе!

– Сколько угодно, – парировал доктор, – можете хоть президенту жаловаться. Пусть он указ издаст: «Не считать корь болезнью!», только и в этом случае карантин не снимут.

Трубка шлепнулась на тумбочку, доктор посмотрел на меня, я встала и пошла к машине.

В клинику меня, прикрытую одеялом до шеи, втащили на носилках. Симпатичная женщина в белом халате быстро оформила документы и вызвала санитара.

– Виола Тараканова, – сказала она мужчине с одутловатым лицом, который привез каталку, – второй этаж, четвертый бокс. Дима, ничего не перепутай!

– Когда я че не так делал? – икнул санитар, распространяя густой запах перегара. – Ща все тип-топ будет.

Я взгромоздилась на железную постель с колесиками, и Дима покатил ее по бесконечным коридорам.

– Чертова служба… – бубнил он, – ни поесть, ни поспать по-человечески… платят копейки, а требуют на миллион… Ну-ка, погоди тута!

Икнув в очередной раз, Дима припарковал «экипаж» у стены и исчез за дверью с надписью «Автоклавная». Я покорно лежала на спине, тихо радуясь, что меня не обрядили в ночную рубашку. Странные в этой больнице порядки. Накрыли меня противно-серым покрывалом, прямо в джинсах и пуловере, даже кроссовки не стянули, и сумка при мне осталась.

– Ну че, почапали? – весело поинтересовался Дима, выныривая в коридор.

Глаза санитара весело блестели, на щеках заиграл румянец. Похоже, в комнате, где стерилизуют инструменты, у алкоголика была припрятана бутылочка.

– Ну работенка… – опять занудил Дима, – отдыха никакого… который месяц на рыбалку хочу…

– Чего ж не едете? – подала я голос.

– Не отпускают, – пригорюнился санитар, – без меня тут работа встанет. Если Константин Семеныч, наш главврач, на неделю смоется – никто и не заметит. Вот у кого служба сладкая! Целый день ни хрена не делает, бумажонки подписывает. Ну нет его за столом, и че? Листков больше окажется, он вернется и разгребет. А я не заявлюсь, так весь коридор каталками заставят, люди погибать начнут без медицинской помощи. И кто тут самый важный? То-то и оно! В коридорах сразу и не разобраться, незнающий свезет больного человека вместо инфекции в травматологию, и че?

– А правда, что? – для поддержания разговора поинтересовалась я.

Дима хрюкнул.

– Помрет он!

– Да ну?

– Точняк. Врачи у нас дураки, а медсестрам все по хрену. Они за бесплатно даже не чихнут. Лежит в травме? Без гипса и гири? Значит, так надо! На все укоры у девок один ответ: врач указаний не давал, мы средний медицинский персонал, своего мнения не имеем. Тебе еще свезло, фамилия хорошая.

– Вы считаете, Тараканова благозвучная фамилия?

– Для жизни нет, – заявил Дима, – но для больнички супер. Хуже всего всяким Васильевым, Петровым, Ивановым. Их все путают. Ой, че бывает! Тута недавно, люди говорят, человеку зазря ногу отрезали. Он, Степанов, лежал с аппендицитом. А еще у них был Степанов с гангреной, ну и ошиблись маленечко. Здоровую ногу парню вместо аппендицита отпилили. Вот смех!

– Да уж, обхохочешься, – согласилась я.

Дима втолкнул каталку в небольшую комнату и велел:

– Переползай на кровать!

– На ней белья нет, – осторожно заметила я.

– Сразу ничего не бывает, – философски отметил Дима. – Сиди, придут когда-нибудь. Жди своей очереди, народу в больничке под завязку. Сортир в конце коридора. Ну?

– Что? – не поняла я.

– Ну? – повторил Дима и сделал выразительный жест пальцами.

Я открыла сумочку.

– Сколько?

– Счетчик от приемного покоя досюда бьет на пятьдесят рублей, – заявил санитар.

Внимание! Число страниц выше - это номера на сайте, а не в бумажной версии книги. На одной странице помещается несколько книжных страниц. Это полная книга!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *